Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 49 – Верона Виера

Постучав, заглядываю:

— Мы в шашки будем играть. Хочешь с нами? Кто выиграет, тот загадывает желание.

— Не хочу, – Кир садится и смотрит на меня, надув щëки. – Лëша опять выиглает, а я получу по жопе. Он елунду загадывает.

— Если мы будем играть с тобой вдвоём, то мы Лёшу победим, и сами надаем ему по жопе.

— Мечтаю об этом весь вечер, Морошка, – вкрадчивый голос Иванова за спиной заставляет вздрогнуть и обернуться.

Опершись ладонью о стену, он нависает надо мной и томным взглядом скользит по телу. Переодетый в светлую футболку с логотипом известного бренда и трико – передо мной самодовольный наглый тип.

Мечтаешь, говоришь?

Ладно, игра начинается. Только пить очень хочется.

Облизав пересохшие губы, изображаю заинтересованность в его словах: с легкой улыбкой на губах, я ласковым взглядом смотрю ему в глаза, потом спускаюсь на губы, после на грудь. Касаюсь, и снова смотрю в глаза. Сердце Тринадцатого под моей ладонью начинает бешено колотиться, а самодовольная ухмылка исчезает. Он почти не дышит, только от редкого сглатывания бугорок его кадыка подëргивается на шее.

Приблизившись к его лицу, произношу с придыханием:

— Мой папа с радостью исполнит твою мечту, – и выравнив голос до обычного, убираю руку. – Пойду попрошу.

Я выныриваю из его ловушки и мягкой кошачьей походкой направляюсь в зал. Надеюсь, всё именно так и выглядит со спины, потому что мои ноги дрожат от волнения, и сердце у самой колотится как сумасшедшее.

— Пс… – слышу за спиной, он догоняет, – это была шутка, если что.

Похоже у кого-то жопка задымилась. Не останавливаюсь и захожу в зал, где сидят взрослые и, судя по наступившей тишине, они могли обсуждать нас.

Неловко улыбнувшись присутствующим, я хватаю стакан и залпом выпиваю остатки сока, сбиваю сушь во рту.

— Жарковато. Захотелось пить, – оправдываюсь, заметив папин удивлённый взгляд, который, задержав на мне, он уводит мимо, за моё плечо.

Тринадцатый, обойдя, тоже тянет руку к своему стакану. Смотрю на его покрасневшее лицо, как жадно он пьёт.

— В шашки играем, – поставив стакан на стол, Иванов одаривает наших родителей довольной улыбкой. – О-очень напряжённая партия. Женя настоящая убийца.

Родители переглядываются.

— Вся в отца, – с неловкой улыбкой подмечает мама, не понимая, как еë слова очень чётко описывают ситуацию. – Женя всегда просчитывает наперёд.

— Да, когда она была маленькой, помню, как-то..

Папа, что-то рассказывает, но я уже не слушаю, а смотрю на руку Иванова, нагло захватившую мою ладонь.

— Идём, я должен отыграться.

Он тянет меня из зала в коридор, а я, как завороженная, плетусь за ним. Уже в коридоре понимаю, что Тринадцатый совсем не об игре в шашки и вытягиваю свою руку.

— Ты проиграешь, Иванов, – рычу на него, глядя в глаза и, уверенная в своей победе, направляюсь в его комнату.

— Играем до трёх желаний, Морошка, – он входит за мной и закрывает дверь. – Готовься исполнять.

* * *

Играть с Ивановым в шашки – невероятная глупость с моей стороны. В шашках он хорош также, как собой. Я проиграла уже два желания, а за третье мы боремся больше получаса. Гоняем своих дамок по полю и никто из нас не хочет сдаваться. У меня одна дамка и шашка, у него две дамки и две шашки. До второй дамки мне не хватает несколько ходов. Ему же до третьей – всего пару. Я почти проиграла, но сдаваться не хочу.