Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 7 – Верона Виера

— Пап, я не одна пойду, а с Максом.

— Здрасьте! Я – Макс, – киваю и вытягиваю руку, чтобы пожать, но тот сидит неподвижно.

Взгляд Женькиного отца – тяжёлый, с радиоактивным излучением. Он, как рентген – невидимым лучом просвечивает меня с головы до ног, останавливаясь на отдельных частях тела. От этого чувствую каким-то дефективным.

— Макс учится в параллельном, мы недавно дружим и это у него сегодня бой, – Женька прикрывает меня словесным щитом. – Можно я пойду его поддержать? Я обещала, а ты сам всегда говоришь, что слово надо держать.

— Друг? Не парень? – её отец еще проходится по мне взглядом и встаёт. Он подходит ко мне, но руку не жмёт, бросает на неё надменный взгляд.

Ладно…. Опускаю.

— Так точно, – зачем-то отвечаю, как своему, по привычке. – Пока нет, но…

Женька внезапно пихает меня в бок.

— То есть нет, не парень. Просто друг.

Её отец, кажется, размяк от такой прекрасной новости.

— Спортсмен, значит. Сколько отжимаешься?

— В среднем или как?

— Минимум.

— Сорок. Так вы её отпустите со мной? – наглею, потому что могу опоздать. – Обратно приведу, в целости и сохранности.

Женя стоит, прижавшись к стенке и, кажется, не дышит. Смотрит куда-то в одну точку.

— До скольки? – её отец ещё сомневается.

— В десять точно вернемся.

Уже сам начинаю нервничать от его взгляда и прячу руки в карманы куртки.

Глянув на испуганную Женю, он максимально приближается и шепчет:

— Попробуешь затащить её в койку, я тебя кастрирую.

Александр Евгеньевич явно хотел сказать по-другому, но, видимо, при дочери не стал. Чёрт! Ещё и его придется очаровывать. А эта крепость прочнее Женькиной.

— Понял, не дурак! – рапортую как салага.

— Пошли покурим, – он кивает в сторону двери и, открыв, обращается к Женьке. – А ты собирайся.

Мы выходим в тусклый коридор.

— Вообще-то я не курю, – сжав лямку на плече, семеню за ним и поглядываю на часы.

— Значит, посмотришь.

Александр Евгеньевич достает из кармана трико пачку дешевых сигарет и на ходу закуривает, выпуская кольца дыма в сторону.

Надеюсь, Женька там не будет долго стоять у шкафа и думать, что надеть. Хотя… шкаф у них небольшой, а значит выбора немного. Иначе точно опоздаем.

— Ну, рассказывай, – выйдя на балкон, Женькин батя дует в мою сторону. – Кто такой, откуда?

— Отсюда, с первого этажа. Живу с матерью, отец погиб в Сирии.

Он будто зауважал меня, выпрямляется, смотрит так, словно на плечах моей косухи выросли генеральские звезды.

— А фамилия?

— Барсуков.

— А! – он многозначительно вскидывает бровь, еще чуть-чуть и честь отдаст. – Видел на доске почета.

— Угу… герой посмертно.

— А почему здесь? Квартиру не дают?

Усмехаясь, хочу съязвить, но влетает запыхавшаяся Женька:

— Все, я готова! Скоро семь.

Она почти не смотрит на отца, а зря. Выглядит это очень подозрительно.

Я подаю ему руку и крепко жму.

— В десять, без опозданий, – напоминает он мне и Женьке.

— Так точно! – снова по старой привычке рапортую и мы с моей «подругой» спешим на выход.

Женя в тех же джинсах, в худи с капюшоном, который свисает на спине косухи, как у меня. Почти фэмили-лук.

Мысленно хихикнув, отвожу от неё взгляд. Бежим с Женькой по лестнице.

— Опаздываешь, да? – переживает.

Незаметно растягиваю улыбку.

— Нет, не думаю. Тренер бы уже названивал.

Мы выходим на улицу и напрямик несёмся через парк в сторону школы.