Книга Соно Вероника. Пьячере!, страница 4 – Верона Виера

— А Любэ́... То есть… тётя Люба... дома? – пересохшие от волнения губы с трудом разлепляются.

Не могу отвести взгляд от Ромкиного лица. Его глаза такие же синие, как и раньше. Как глубокий океан. Чëлка спадает на лоб, нос с маленькой горбинкой, под ним короткая щетина и на щеках тоже. Он вымахал раза в два. Возмужал.

После затяжного неловкого молчания, Ромка, наконец, отвечает, постоянно выдыхая и оглядываясь, будто я оторвала его от чего-то очень важного:

— Мамы не будет пару недель, – он смотрит на меня внимательно, ожидает ещё вопросов.

Интересно, он меня узнал?

— Ясно. Я думала...

— Да, сейчас.

Он захлопывает перед носом дверь. Вот это поворот! Прислушиваюсь, ежась от подъездного сквозняка. Чей-то женский голос, но не тети Любы.

Ромка открывает дверь и протягивает деньги.

Зачем? Не понимаю….

— Мама сказала отдать, – он суëт мне в руку свернутые пятисотрублевые купюры и снова оглядывается. – У тебя всë?

Ромка нетерпеливо подёргивает ногой и ждёт, когда уйду. Опускаю взгляд на трико и еле сдерживаю улыбку.

Понятно, от чего отвлекаю!

Мысленно стреляю в своих антилоп и, поправив волосы, с придыханием прошу сексуальным голосом:

— Можешь тогда больше не стучать по батарее? – натягиваю на лицо искусственную улыбку. – Бесит!

— А ты можешь больше не врубать так громко музыку и не орать, как кошка на весенней случке? Телевизор не слышно.

— Порнушку помешала смотреть? – наглею и с ухмылкой смотрю ему прямо в глаза.

Ромка фыркает и резко захлопывает перед носом дверь.

Опять? Это. Просто. Рычу, и растерянным взглядом упираюсь в дерматиновую обивку с мелкими гвоздиками.

А если бы я не успела отскочить?

Вот придурок!

Денег я никогда не просила, но тётя Люба знает, что я коплю на билет в Италию. Спасибо ей, конечно, только чувствую себя неловко. Или это наглец сумел выбить меня из колеи?

Разворачиваюсь к лестнице, в уме переваривая произошедшее, и вялым шагом поднимаюсь домой.

Нужно срочно обсудить эту новость с лучшайшей подругой. Сестра в ожидании моего рассказа, выходит из комнаты. Я, молча, снимаю каблуки и прохожу мимо неё за своим телефоном.

Сложив руки на груди, Карина упирается плечом о дверной косяк и ждёт подробности:

— Ну? – уже забыла про своего Никиту.

Я же снимаю с зарядки телефон и интригующе молчу: поганенько как-то на душе: будто съела ложку майонеза, который терпеть не могу.

— Приехал, – стараюсь отвечать равнодушно.

— И как? Симпатичный или прыщавый, как в детстве? Вес, рост?

Не помню, чтобы он был прыщавым. В моих воспоминаниях – он всегда красив. Находясь до сих пор под впечатлением, я открываю переписку с подругой.

— Рост? Рост… м-м.. метр восемьдесят пять или выше, а дальше я не поняла – красивый или нет. Вроде ни-че-го, – протяжно выдыхаю, бессмысленно пялясь на страницу.

Ничего удивительного, что он вырос в такого красавчика. Если раньше к нему очереди стояли, то сейчас… Вон, не успел приехать, уже притащил к себе какую-то… не видела кого, но наверное она топ-модель, что Ромашка-бедняжка аж вспотел её ублажая!

От осознания этого факта, откуда-то из глубин прошлого, всплывает гадкое чувство ревности, но я закапываю его обратно. Пусть хоть гаремом обзаведётся – мне уже всë равно!

— Блин, надо было с тобой пойти и глянуть на этот шедевр.