Книга Между (не)придуманная история, страница 86 – Луна Рэй

Потому что ей совсем не хотелось уезжать от Маттэо.

Если быть с собой честной, до конца, глубоко — в самом тихом и неосвещённом уголке сердца — жить без него рядом даже несколько дней казалось ей пугающе тоскливым. Неприятно пустым. Несмотря на то, что они почти не переписывались, несмотря на полное отсутствие соцсетей, несмотря на то, что порой казалось — всё их взаимодействие построено на неожиданных встречах, взглядах, случайных касаниях и чем-то странном, что висело между ними и не поддавалось словам.

Неважно. Всё равно ей не хотелось исчезать из его пространства.

Но рядом — фоном, как противоположный берег — стояла другая мысль. Обжигающая, тёмная, давящая: Хавьер. Его ожидания, его доверие, его место в её жизни. И это чувство вины, которое давило на неё всё сильнее. Оно уже не просто тихо дёргало изнутри — оно нарастало, как прилив, который грозит смыть всё, что она так отчаянно пыталась удержать.

Поэтому где-то в глубине, под слоями желания, страсти и предвкушения среды — Алёна ощущала странное облегчение оттого, что скоро улетит. Как будто расстояние — единственное, что может вытащить её из этой воронки. Дать ей дышать. Дать ей хотя бы попытаться разобраться в себе и не разрушить всё вокруг.

Она убеждала себя: там, далеко, она сможет всё разложить по полочкам. Она должна! Понять, что происходит. Признаться себе честно — чего она хочет на самом деле. И не изнутри этого жара, не из его глаз, его запаха, его голоса, от которого у неё каждый раз буквально подкашивались колени… а холодной головой.

Иногда ей даже казалось, что после среды — после того, что должно было случиться — возможно, ей стоит поставить точку. Красивую, правильную, почти мудрую. Получив, чего она так долго боялась и так долго хотела одновременно — просто отпустить. Стать снова «правильной»: хорошей невестой, будущей женой, человеком, который держится за стабильность, за дом, за спокойствие.

Но как бы она ни старалась убедить себя в этой версии — сердце всё равно болело. Как будто знало: никакой точки там не будет. Что бы она себе ни обещала.

Среда неумолимо приближалась. Неизбежная, как прилив. Желанная, как запретный сон. И пугающая до дрожи — потому что могла изменить всё.

Утро наступило тихо, будто само пыталось не спугнуть дрожащие под кожей ожидания. Алёна проснулась рано — ещё до будильника. Просто открыла глаза и сразу почувствовала, как что-то тяжёлое, горячее и сладкое потянуло внутри груди.

Сегодня. День, которого она ждала и боялась почти с одинаковой силой.

Она старалась двигаться неторопливо, почти ритуально. Душ, долгий, как попытка успокоить мысли. Уход за кожей — тщательный, почти медитативный. Лёгкие ароматные средства, знакомый запах духов на запястьях, ровная, аккуратно уложенная прядь за прядью причёска.

Она смотрела в зеркало и видела, как постепенно возвращает себе контроль, наполняется мягким сиянием предвкушения — и одновременно внутренней дрожью, которую невозможно было скрыть даже от самой себя.

Одежду она выбирала долго, перебирая варианты, как будто от правильной ткани мог зависеть исход встречи. В итоге выбрала то, что подчёркивало лёгкость и её женственность, но не было слишком вызывающим. Она хотела быть красивой — но не кричащей. Той, к которой тянутся, а не за которой бегут.