Книга Искры осени, страница 39 – Л. В. Риверс

Это произошло безо всякого повода. Секунду назад мои пальцы качались у бедра. А в следующую — его ладонь скользнула в мою: теплая, уверенная, пальцы переплелись с моими так, будто это было самым естественным решением на свете. Сердце сбилось с ритма. Мне вдруг стало шестнадцать — глупо и захватывающе от чего-то такого простого, как прикосновение. Я подняла взгляд, удивленная, и он улыбнулся той самой тихой улыбкой, из которой я поняла: он прекрасно знает, что со мной сделал.

— Замерзла? — спросил он, будто делая мне одолжение, согревая руку.

— Немного, — ответила я, хотя щеки уже пылали. — Это помогает.

Мы шли так, держась за руки, наши шаги нашли общий ритм. Листья кружились вокруг, цепляясь за его плечи и мои волосы. Мимо пробежала собака с палкой больше своей головы. Где-то позади уличный музыкант заиграл первые ноты мелодии, звучавшей так, как и должно звучать октябрьское утро.

Дин сжал мою руку.

— Расскажи что-нибудь постыдное о себе.

Я фыркнула.

— Однажды я пришла на работу в двух разных туфлях и заметила это только в обед. Сойдет?

— Зависит от того, одного ли были они цвета — сказал он.

— Одна черная, другая коричневая. С разной высотой каблука. Я хромала на трех совещаниях и презентации для клиента.

Он рассмеялся низко и тепло.

— Смело. Даже легендарно.

— Твоя очередь, — сказала я, приободрившись.

— Однажды я застрял в рождественской елке, спасая кота.

Я моргнула.

— Ты это выдумал.

— Хотел бы. Елка на благотворительной ярмарке от пожарной части. Девять метров, вся в гирляндах. Кот юркнул внутрь, пока мы устанавливали ее. Я полез следом. Елка победила.

Я попыталась представить его, наполовину утонувшего в ветках, с широкими плечами, запутавшимися в гирляндах, и не смогла сдержать смешок.

— Кота ты спас?

Он поднял наши переплетенные руки в маленьком победном салюте.

— Разумеется. Репутацию надо держать.

Мы свернули на тропинку, засаженную кленами. Солнечные лучи пробивались сквозь их кроны, рассыпая на дорожке медь и золото. Моя ладонь перестала потеть и начала подстраиваться под его, как будто руки учатся узнавать друг друга. Это ощущалось как обещание, смысл которого я пока не могла до конца постичь.

Я украдкой взглянула на его профиль.

— Это тяжело? — спросила я. — Твоя работа. Не про таскание шлангов. Другая часть.

— Другая часть, — мягко повторил он, словно сразу понял, что я имею в виду. Помолчал, подбирая слова. — Это тяжело как откровения, из которых не получится хороших историй. Вызовы, которые ты не можешь исправить. Лицо, которое ты приносишь домой, даже если клянешься себе, что не станешь. Бессонные ночи, которые не можешь объяснить. Но в то же время все просто. Я иду туда, где нужен. Помогаю, как умею. А потом пытаюсь снова на следующий день.

— Тебе когда-нибудь хотелось выбрать что-то попроще?

Он задумался, потом покачал головой.

— Мне нравится быть полезным. Это не дает мне врать самому себе. — Он посмотрел на меня. — А ты? Хотелось ли тебе заняться чем-то, что приносило бы больше денег и меньше хлопот, чем книжный магазин?

— На бумаге да, — ответила я. — А телом нет. Это единственное дело, в котором я чувствую, что нахожусь там, где должна быть.

— Значит, ты выбрала правильно, — сказал он, и на миг мне пришлось отвернуться: уверенность в его голосе ощущалась, как солнечный свет прямо на коже.