Книга Искры осени, страница 96 – Л. В. Риверс

Потом он повернулся ко мне, и взгляд его потеплел.

— А вы, должно быть, Эмбер. — Он произнес мое имя мягко, будто заранее его репетировал. — Очень рад познакомиться с женщиной, которая заставила моего сына купить костюм. — Его улыбка стала шире, когда я рассмеялась. — Говорят, вы держите книжный магазин. Постараюсь не утомить вас разговорами о детективах, которые я обожал в молодости.

— Переживу, — сказала я, чувствуя, как в груди растекается тепло. — И у меня уже готова стопка, чтобы соблазнить вас после ужина.

— Опасно, — сказал он, глаза засмеялись. — Вы мне уже нравитесь.

Прежде чем кто-то успел сказать еще хоть слово, вбежала Лана — за ней Джейкоб и Софи, и втроем они образовали радостный полукруг вокруг дедушки. Он поставил на скамью у двери небольшую кожаную сумку, с торжественностью расстегнул молнию и достал три свертка в папиросной бумаге.

— Для читательницы, — сказал он, вручая Лане тонкий пакет. Внутри оказалась красивая кожаная закладка с крошечным луком и стрелой, окрашенная в глубокий зеленый цвет. Лицо Ланы смягчилось от неожиданности. — Для инженера, — сказал он Джейкобу, который тут же разорвал бумагу и нашел внутри набор металлических головоломок в жестяной коробке. — И для художницы, — сказал он Софи, передавая ей дорожный набор акварели и блокнот из плотной бумаги, перевязанный веревкой.

— Дедушка, — выдохнула Софи. — Это идеально.

— Дедушка, — эхом повторил Джейкоб, уже пытаясь разобраться с головоломкой.

Лана подняла взгляд и встретилась глазами с дедушкой, и между ними проскользнуло что-то тихое и трепетное.

— Спасибо, — сказала она и спрятала закладку в карман, как маленький секрет.

— Ладно, — позвала Сара, хлопнув в ладоши. — Всем мыть руки. Мы готовы садиться.

Столовая сияла, как на открытке. По центру стола тянулась дорожка из мешковины и кружева, на ней — свечи и миниатюрные стеклянные тыквы из магазина Сары, каждая с веточкой эвкалипта и крошечными хризантемами. Возле полированных вилок ждали карточки с именами в форме листьев, а блюда представляли собой настоящий осенний парад: индейка с румяной корочкой и чудесным ароматом, соус, блестящий, как атлас, миски с воздушным картофельным пюре и морковью в кленовой глазури, зеленая фасоль с миндалем, сладкий картофель с маршмеллоу и клюквенный соус, дрожащий рубиновыми гранями в хрустальной вазе.

Мы расселись с тем хаосом, который бывает только в большой семье: скрип стульев, разворачивающиеся салфетки, кто-то просит соль, кто-то вспоминает, что масло осталось на кухне. Эндрю разлил вино. Лана попыталась стащить булочку до молитвы, и Софи шлепнула ее ложкой. Джейкоб спросил, будет ли молитва долгой.

Отец Дина поднялся во главе стола, положив кончики пальцев на спинку стула.

— У меня нет речи, — сказал он, что, конечно же, означало, что речь есть, — но я хочу сказать, что в этом непростом году я благодарен за то, что нахожусь за этим столом, который заставляет слово «дом» звучать как нечто реальное. Благодарен своей дочери и зятю за то, что распахнули двери, моему сыну, за то, что всегда там, где нужен, своим внукам, за то, что напоминают, как проста радость, и Эмбер — за то, что напомнила нам: всегда есть новые люди, за которых стоит быть благодарными. — Его взгляд нашел мой, и тепло разлилось под ребрами. — Аминь.