Книга Королева Стамбула, страница 55 – Ольга Карпович

Олю словно ошпарило. Этот мужик явно торчал тут не просто так. Ждал чего-то. Или кого-то. Их…

Как же так? Неужели кто-то уже засек? Выследил их? Вызвал ментов?

Приглядевшись, она сначала поняла, что мужчина был не в форме, в гражданском. А затем, приблизившись на пару шагов, узнала и черты – нос, похожий на прямоугольный треугольник, глубокие складки у рта, серые с проседью волосы. Дядя Слава. Тот тем временем щелкнул пальцами, отбросив окурок в снег, и поманил их рукой.

— Ты его знаешь? – испуганно шепнула Машка.

Оля коротко кивнула и пошла вперед по обочине, увлекая подругу за собой.

— Замерзли, девчонки? – лукаво улыбнулся дядя Слава. – Полезайте в машину, подброшу.

— Откуда вы здесь? – хмурясь, спросила Оля.

Тот усмехнулся и протянул руку к ее лицу. Оля поначалу отпрянула, но дядя Слава, фыркнув: «Не боись», все же провел по ее щеке большим пальцем, а затем продемонстрировал его Оле. Подушечка была выпачкана кровью. Должно быть, брызнуло, когда она выстрелила Виталию в голову.

— Откуда? Так догадался, где тебя искать, девочка, – добродушно прищурившись, объяснил дядя Слава. – Ты – дочь своего отца. Ну же, полезай в машину. Или ментов будешь тут дожидаться? Фараонша…

* * *

— Твоих родителей убили, – сказал он ей тогда, в больнице.

Уже после того, как Оля прокричалась шепотом, чтобы не привлекать внимания медсестер, после того, как полчаса кряду мотала головой, шепча: «Неправда! Вы лжете!» После того, как она поверила.

— Кто? – онемевшими губами выговорила она.

А дядя Слава – выяснив, что такое обращение Оле не нравится, он представился ей по всей форме: «Вячеслав Прохоров, кликуха Порох», – дернул костлявыми плечами.

— На твоего отца у многих был зуб. И у тех, кто ему заказывал, и у тех, чьих корешей заказывали. Контора его пасла опять же.

— Какая контора? – осоловело спросила Оля.

— Да вот та, из которой к тебе побеседовать приходили. Думаешь, ты просто так им сдалась? Нет, девочка, тут в твоем бате дело. Он знал, что за ним охота идет. Потому и свалил в загранку. И матушка твоя за ним поехала, любила очень. Да и опасно ей было тут оставаться – сцапали бы в минуту, чтобы на него выйти.

— Он тоже ее любил?

В памяти для чего-то всплыли эпизоды из того теплого южного дня, который так часто приходил ей в кошмарах. Как они смотрели друг на друга, Саша и Сергей. Как говорили, подхватывая реплику другого с полуфразы. Какая глубокая связь чувствовалась даже в мимолетных их прикосновениях, случайных жестах. Будто солнечные зайчики брызгали в разные стороны, стоило им друг к другу приблизиться.

— Еще как. Последняя любовь матерого волка, понимаешь ли, – вздохнул Порох.

Глаза его заволоклись сентиментальной поволокой.

Оля съежилась на больничной банкетке, не обращая внимания на боль в простреленном плече. Из коридорного окна сквозило холодом. За стеклом в черном воздухе метались снежинки.

Мысли путались в голове. И только одна звенела ясно, перекрывая остальные, разрозненные: «Все могло быть иначе. Все могло быть совсем иначе».

— А я? – наконец через силу спросила Оля.

— Ты… Вот в тебе-то и была загвоздка, – снова вздохнул Порох, скорбно поджав губы. – Фараон бежал за границу, под чужим именем, с фальшивой ксивой. Провел и ментов, и кагэбэшников, и своих же бывших корешей, которые за ним охотились. А тебя взять с собой не мог. Сама подумай, с ребенком на руках ныкаться по разным странам да по чужим углам не выйдет. И опасно к тому же – ребенок для любого врага как мишень.