Книга Инвентаризация чувств, страница 78 – Анастасия Рафаенко

И все посмотрели на меня. Я честно ответила:

— Это зависит от того, кто будет оплачивать ужин.

Они рассмеялись, не из вежливости, всем было правда смешно. Я восемь лет ела одна за маленьким столиком у окна и думала, что люди просто не видят меня. Сейчас я не уверена, что дело было только в них, это не значит, что я виновата в своем одиночестве — нет. Но иногда невидимость — это не только то, что с тобой делают. Иногда это еще и навык, которому тебя слишком хорошо научили.

Мужчины тоже стали замечать. Новый технолог из третьего цеха задержался у моего стола дольше, чем требовалось для подписи накладной. Представитель аудиторской компании попросил визитку, хотя мой номер был в письме, в договоре и, подозреваю, в его телефоне. Петрович однажды сказал: «Хорошо выглядите», и тут же смутился сильнее меня.

Раньше я бы отдала многое за эти взгляды. Любой. Даже случайный. Даже жадный. Даже тот, который ничего не обещает. Сейчас я принимаю их как информацию — они есть, и я не обязана ничего с ними делать. Это новое чувство: когда внимание не превращается автоматически в долг. Когда комплимент не становится авансом, который надо отрабатывать. Когда взгляд — просто взгляд, а не приглашение с обязательством.

Я не уверена, что хочу их любовь, но я уверена, что хочу свою.

Ветер на крыше теплый. Первый по-настоящему теплый вечерний ветер в этом году, он не лезет под воротник, не заставляет сжиматься, не требует сигареты, чтобы согреться хоть чем-то. Просто касается лица и идет дальше.

Я дышу полной грудью. Без дыма. Без вина. Без нулевого баланса на экране и на душе.

Город шумит внизу. Этот шум похож на заводские прессы через стену административного корпуса: ровный, механический, не злой. Город существует по своему расписанию, ему все равно, сколько мне лет, сколько денег на счете «На себя», как прошел мой разговор с матерью и почему я больше не ем блины холодными и это нормально.

Мне не нужно, чтобы всему городу было до меня дело.

Мне самой теперь есть до меня дело.

Шаги я слышу не сразу. Сначала скрип двери на чердак. Потом металлическая ступенька на третьем пролете. Потом еще одна. Шаги не торопливые и не осторожные. Просто идут.

Я не вздрагиваю, тело отмечает: кто-то пришел, но не уходит в панику, не ищет, куда спрятаться, не превращается в восьмилетнюю девочку в шкафу. Дверь на крышу открывается. Плед ложится мне на плечи, мягкий, тяжелый, с запахом льняного масла, краски и немного — уличного холода. Я узнаю этот запах раньше, чем голос.

Не оборачиваюсь, просто принимаю тепло.

— Ты заблокировала мой номер, — говорит Роман.

Не вопрос, онстатация.

— Да.

Рома обходит меня и садится рядом, не вплотную, оставляет пространство. В руке две кружки, одну протягивает мне, кажется, это зеленый чай. Я чувствую мяту и что-то травяное, может, мелиссу. Беру кружку и охватываю двумя руками, теплая.

— Как ты меня нашел? — спрашиваю.

— Ты сама говорила.

Я поворачиваю голову, Рома смотрит на город. Волосы чуть длиннее, чем в мастерской, на куртке новое пятно краски, под ногтем — синяя полоска. Живой, неидеальный, но немного замерзший.

— Про крышу, — говорит Роман. — В мастерской, помнишь? Ты сказала, что есть место, куда ходишь, когда в голове не сходится баланс.

Я смотрю на чай.