Книга Я влюбилась не в того отца, страница 69 – Ауриния Лавр

Мы поговорили еще немного, и я почувствовала себя немного сильнее. Катя, хрупкая и сломленная, оказалась мудрее многих. Она знала врага в лицо.

Днем пришло сообщение от Алексея, журналиста. Ссылка на статью. Заголовок: «Бизнес-ангел с грязными крыльями: как создается образ идеального отца». В статье не было имен, но были детали, которые не оставляли сомнений. Упоминалась схема с «воспитательницами», фрагменты переписок (без имен), история с ложными справками о психическом здоровье жены.

Через час зазвонил мой телефон. Неизвестный номер. Я не стала брать. Потом пришло сообщение с того же номера: «Ты пожалеешь. Я уничтожу тебя. И твоего грубияна».

Артем. Он прочитал.

Я переслала сообщение Ивану. Он ответил мгновенно: «Игнорируй. Это последние судороги. Завтра все закончится.»

Я хотела верить. Но, глядя на спящего Тимку, на тень от дерева за окном, которая вдруг показалась подозрительной, я понимала — ничего не заканчивается. Одна битва плавно перетекает в другую. И наша с Иваном любовь, такая новая и хрупкая, росла не в теплице, а на самом краю пропасти.

Но, может быть, именно поэтому ее корни уже цеплялись за камень так крепко, что никакой ветер не мог их вырвать.

День слушания в управлении образования выдался серым и дождливым, словно сама погода сочувствовала нашему нервному напряжению. Мы с Ириной шли вместе, наши пальцы ледяные и сплетенные в едином порыве поддержки. Иван шел сзади, как тень, его присутствие ощущалось физически — теплый, незыблемый щит за спиной.

Кабинет оказался небольшим, душным. За столом сидела комиссия из трех человек: две женщины и мужчина с усталыми, но внимательными глазами. Артем уже был там. Безупречный в темном костюме, он излучал спокойную уверенность. Увидев нас, он лишь слегка приподнял бровь, как будто наблюдал за интересным, но не особо важным спектаклем.

Началось. Представитель управления зачитал суть жалобы Артема: непрофессиональное поведение, использование служебного положения, клевета.

— Госпожа Ларина, что вы можете сказать по существу? — спросила председатель комиссии, женщина лет пятидесяти с строгим, но не злым лицом.

Я вдохнула, ощущая, как рука Ивана легла мне на поясницу — молчаливая опора.

— Я отрицаю все обвинения, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Отношения с господином Красновым действительно имели место. Но они начались по его инициативе. Он представлялся разведенным или находящимся в процессе развода мужчиной, одиноким отцом. Я не использовала служебное положение. Я стала жертвой преднамеренного обмана и манипуляции.

Я передала папку со скриншотами его сообщений, где он называл меня «судьбой» и «лучшим, что с ним случилось». Датированные сентябрем-октябрем.

Артем усмехнулся.

— Восхитительно. Вырванные из контекста любезности. Мы действительно общались, я не отрицаю. Алиса Сергеевна — привлекательная женщина. Но когда я понял, что она воспринимает мою вежливость как нечто большее, и начала проявлять настойчивый интерес, граничащий с преследованием, я был вынужден дистанцироваться. После чего последовали вот эти… — он сделал театральную паузу, — попытки мести. В том числе ложный донос в опеку на другого родителя.

Он играл блестяще. Жертва, доведенный до крайности порядочный мужчина. Члены комиссии переглянулись.