Книга Я с тобой не наигрался, детка!, страница 15 – Солянка

— А есть в городе то место, где тебя никто не знает? — зашипела я.

Понятия не имею, что на меня нашло. Матвей довольно известен в наших краях, явно бывал не единожды, знание шатенки объяснимо. Но мне жутко неуютно в простеньких штанах и коротком топе, когда большинство гостей в дорогих пиджаках и броских платьях. Зачем он меня привел именно сюда? Мало кофеен?

— В университетской столовой, — не задумываясь, бросает парень. — А вот и наше место.

Мы садимся, нам тут же вручают меню, и одарив баскетболиста обворожительным взглядом, хостес удаляется.

— Детка, расслабься, — советует Матвей. — Сидишь, словно на иголках.

Но его выражение лица моментально меняется, когда недалеко от нас раздается мужской голос и женский смех.

— Твою мать, — Зарипов злится. — Что он здесь забыл? Сказал, что весь день проведет в офисе.

Я ничего не понимаю, но через несколько секунд ощущаю движение рядом. На наш стол ложится чужая ладонь.

— Добрый день... сын.

Разворачиваюсь и чувствую себя еще хуже. Я не готова то с Матвеем сидеть, а в ресторане оказывается его отец, не один, со спутницей. И судя по всему Зарипов не рад появлению старшего родственника.

— Здравствуй, — хмурится парень, сдавливая краешек стола. — Может, тебе стоит вернуться к Ирине? Кажется, твоя невеста скоро обидится.

Я не смотрю назад, но понимаю, что женский голос был слишком молодой, вряд ли это ровесница Равиля Дамировича. Получается, с матерью Матвея последний в разводе? По этой причине брюнет злится?

— Ничего, потерпит, — отмахивается мужчина и бросает взгляд на меня. Обводит с головы до ног, оценивает. Буквально чувствую, как он подмечает мою одежду, скромный маникюр, простейшую спортивную сумку из дешевых материалов. — Не представишь нас?

— Это Кира. Кира — это мой папа, Равиль Дамирович, — нетерпеливо вздыхает Зарипов, очевидно показывая, что хочет побыстрее закончить глупый разговор.

— Очень приятно, — лепечу я.

— А мне как... — глаза отца вкрадчиво щурятся.

Он поднимает мою ладонь и целует ее с тыльной стороны. И плевать ему, что я не давала разрешения, что мне неудобно, и что возникает желание сбежать от внимания семейного, хищного прайда. Они действительно вылитые львы.

Очень заметное сходство между Зариповыми. Оба темноволосые, оба кареглазые. У обоих тяга игнорировать условности и вызывать у людей неловкость.

Тем временем Равиль Дамирович продолжает:

— Кира, простите, пожалуйста. Могу я на некоторое время занять вашего... хм... своего сына. Он вернется, вы опомниться не успеете.

— Да, конечно, — смотрю на Матвея.

Ощущаю, что он хотел бы услышать другой ответ, но куда мне деваться?

Матвей встает, обходит меня и опускается ниже, положив свои руки мне на плечи. Вздрагиваю от такого открытого и в тоже время интимного жеста.

— Не скучай, детка. Я быстро.

И потом мгновенно уходит, скрывшись за тяжелой портьерой.

Первое время я реально жду, пялюсь в телефон, меняя видео в карусели приложения. Одну минуту, вторую. Когда прошло больше пятнадцати минут, я начинаю закипать. Я же сюда и не хотела, мне этот обед не нужен, меня сюда едва ли не притащили. Почему я сижу? Для чего жду? Зачем мне все это?

Словно назло, подходит высокий официант, интересуясь, готова ли я сделать заказ. А я не готова. Желудок прилип к спине, в голове какой-то сумбур. Мне отчетливо намекают, чтобы я поторопилась с выбором или освободила столик.