Книга Я с тобой не наигрался, детка!, страница 42 – Солянка

— Да, сама отдыхать не умеешь, и другим не даешь, — продолжает Сашка. — Иди, повеселись, а то так девственницей и умрешь.

Тварина, у меня Ахматову не получилось раскатать, похоже на этой дуре отыграюсь.

— Тебя родители обыскались, — злорадно сообщаю я и делаю вид, что набираю ее отцу. — Сообщить, откуда нас забрать?

Демонстративно подношу телефон к уху. Сестра бледнеет. Невзирая на наши отношения с Валерием, он довольно строгий родитель. И плевать ему, что Сашка совершеннолетняя. Он и на меня пытался влиять, но меня ограждает мама, и точно я содержу себя сама. В восторге от поведения дочери точно не будет.

— Не надо, — блеет Саша, словно овца.

— Тогда собирайся, а... — хватаю ее за запястье, заметив, что к нам плетется Антон и какая-то девица, — кофе сначала выпей.

Она морщится, строит гримасу отвращения, но пьет. Я сама делаю несколько глотков и устало вздыхаю. Надо ехать домой, искать такси, но я настолько опустошена, что ноги не двигаются.

— Подожди немного, дай ей оклематься, — предлагает Зарубин. — Иначе вас ни одно такси в машину не возьмет.

— Да, ты прав, — я соглашаюсь. — Побуду вместе с ней в доме, посмотрю, чтобы она больше не пила.

Залпом проглатываю свою порцию, чтобы мой желудок поменьше жужжал, подхватываю сестру и медленно тащу ее на первый этаж, где играет музыка.

Из толпы выходит Алена.

— Может, Саше дать поспать несколько часов? — волнуется она. — Здесь есть гостевая спальня.

— Ага, — закатывает глаза Руслан, — если ее никто не занял.

К счастью, комната оказывается свободной. Градус вечеринки заметно повысился, но недостаточно сильно, чтобы парочки искали себе пристанище. Среди курток и сумок парни укладывают девушку, а меня зовут с собой.

— Кир, перестань, ты же ей не мамочка. Дай ей тридцать минут, ничего не случится, — все уговаривают меня остаться на некоторое время.

Я поддаюсь, даже позволяю себе пару бокалов шампанского, потому что пить хочется безудержно.

Не узнаю себя. Вспышки от светомузыки больно бьют по глазам. Ощущение, словно я в замедленной съемке, картинками. Ритм, люди, звуки — все сливается в один единый калейдоскоп вспыхивающими искрами. Мне резко становится страшно.

У меня частит пульс, сбивается дыхание, и я жутко потею. По лбу и вискам стекают блестящие капельки. Я вечно поправляю волосы. Есть желание болтать, но природная скромность не дает мне забыться разговором.

Все заняты своими делами, тупым трепом, поэтому я осторожно пробираюсь в туалет, чтобы привести себя в порядок. Что со мной происходит?

Сердце колотится, вот-вот выпрыгнет из груди. Волоски на руках вздыбились.

Несколько раз промокнув лицо в холодной воде, я лбом прижимаюсь к стеклу. Дышу: один, два, три... И мне не помогает. По-моему, становится хуже.

Вглядываюсь в себя в зеркале и вижу огромные зрачки. Губы сами собой произносят: «бл*».

Стараюсь никого не осуждать, но осуждаю. Я росла среди спортсменов и тренеров. Весь мой круг знакомых — люди, посвятившие себя спорту. Проблема с запрещенными препаратами обходила нас стороной. Перед соревнованиями мы какие только тесты не сдаем, все вычислят моментально.

Мне не легче от осознания причин, наоборот, я пугаюсь и близка к обмороку.

Память подсовывает ненужные картинки, и я сосредотачиваюсь. И когда я умудрилась что-то выпить? Кофе от Антона? Шампанское? Неужели Зарубин? Поверить в это не могу. Не вяжется образ парня, да и живет он от одной игры до другой.