Книга Я с тобой не наигрался, детка!, страница 61 – Солянка

Мы судорожно дышим, наслаждаемся друг другом, сливаемся. Внутри словно звезда рождается. Вспышка сверхновой.

Матвей откидывается в сторону, сразу тянет руку по мне и «гуляет» по обнаженной спине.

— Не хочу это заканчивать, Кир.

Закрываю глаза. Рада и одновременно опустошена. У меня есть идея, написала же бывшему тренеру, но пока она не выгорела, я боюсь делиться даже с Зариповым. И боюсь... Вдруг ему это не нужно? Вдруг я развлечение на остаток дней? Он никогда не отличался верностью.

— Не хочешь?

Он приподнимается, подпирает руку локтем, выражение на лице с млеющего меняется на задумчивое.

— Мы оба избегаем темы, но не делай из меня идиота. Я скоро уеду.

— Знаю, — отворачиваюсь.

Даже сейчас тяжело это обсуждать.

— Ничего ты не знаешь, Ратникова, — на животе смыкаются его ладони. Он притягивает, прижимает к себе. Около уха дуновение ветра. Он произносит слова, но я еле-еле их воспринимаю. Растворяюсь в неге. — Говорю, что не хочу заканчивать. Тебя много держит в этом городе?

— Институт, семья, — быстро выпаливаю.

Трудно сосредоточиться, а надо.

— Вот про семью не начинай, — звереет он. — Мать тебя отпустит, а на мнение сестры и отчима наплюй.

— Хорошо, — держу оборону, — работа, команда поддержки.

Господи, почему я просто не могу сказать, что хочу с ним, что уже думаю в том направлении? Что за тупое недоверие? Зачем мне прежде надо удостовериться в собственных силах?

Я скрытничаю, таюсь, не болтаю. Никому не известно про мои планы. Я бы сломя голову унеслась в Москву вместе с баскетболистом, но...

Я не намереваюсь быть обузой. Сидеть, ждать в его квартире, пока он вернется с тренировки. Мне тоже хочется перспектив. Матвей показал мне, что они возможны, послужил катализатором. И без него, без его рвения я бы никогда не решилась. Но и признаться не могу, страшно...

— Кир, а ты бы со мной поехала? — наконец, произносит он.

Уже не намекает, прямо спрашивает.

Мнусь.

— Надо подумать...

— Понятно...

Чувствую, что он обиделся. Но за что? Он ни в чем не признавался. Не расписывался, не клялся. Это я влюбилась, не он. Пройдет месяц-два, я надоем и побитой собакой вернусь из столицы. Это не предел моих мечтаний. И я достаточно осторожна, чтобы не совершить подобную глупость.

— Давай обсудим все после последнего матча, — предлагаю я пойти на мировую. — Мне надо помириться с мамой, съездить в универ. Я с тобой обо всем забыла.

Матвей перебирает мои волосы и резко останавливается.

— Он через неделю.

— Я в курсе.

— Потом не сбежишь, и я хочу услышать положительный ответ.

Прикрываю глаза, смеюсь.

— Смотря, как сыграешь.

— Ох, детка, — смеется он, вновь нависнув надо мной, — зря ты это сказала.

Вечер заканчивается томно, страстно. Заснула в его объятиях, позабыв обо всех тревогах.

Почти всю неделю я прожила у Зарипова, так и не разобрав свои сумки в общаге. Аленка при моем появлении только фыркала. Но не ей меня осуждать. Данилова при любой свободной минуте тащилась к Руслану.

Каждое утро Матвей подвозил меня к корпусу, чтобы я успела поболтать и позавтракать с подругой, забирал либо с тренировки, либо с работы после танцклассов. Он сам на этом настаивал, хотя идти было минут пятнадцать от силы. А я не спорила. Мне нравилось это проявление заботы.

Он пропадал на арене вместе с Антоном, Русланом и другими ребятами. Следующая игра на территории противника была за выход из группы в чемпионате.