Книга Любящая королева, страница 122 – Саффрон Брукс

— Хорошо, — говорю я ему, когда он встает и поправляет брюки.

— Хорошо, детка. Я люблю тебя.

— Тоже люблю тебя, — говорю я, даря ему последний поцелуй, прежде чем он открывает дверь, за которой стоит красивая рыжеволосая девушка, которая должна быть моего возраста, если не моложе. Она великолепна и улыбается мне с искренней добротой. Я улыбаюсь в ответ.

— Инес, это Эмма. Она подруга семьи. Эмма, это моя девушка, Инес.

Я протягиваю ей руку, и она тепло пожимает ее.

— Приятно познакомиться, — говорю я с улыбкой.

— Мне тоже приятно. — Ее голос сладкий, почти ангельский.

— Что ж, не буду мешать твоей встрече. Кинг, напишу тебе, — говорю я, прежде чем повернуться, чтобы уйти.

Но когда я отхожу, не могу удержаться и оглядываюсь на них.

Офис Кинга окружен прозрачным стеклом, которое, как он мне показывал, можно сделать матовым для конфиденциальности. Сейчас оно прозрачное, и я вижу, как он притягивает ее в теплое, знакомое объятие, его рука лежит на пояснице.

Я никогда не была ревнивой, я всегда гордилась тем, что я более рассудительна. И, ну, будем честны, Кинг — мой первый парень, так что мне никогда особо не приходилось ревновать. Но то, как она улыбается ему, та легкость, с которой они так близки, заставляет мою кожу покрыться мурашками.

Я хмурюсь еще сильнее, когда Кинг нажимает кнопку на пульте, и стекло мгновенно становится матовым. Может, это говорит моя ревность, но я не могу отделаться от ощущения, что что-то здесь не так! Или я просто накручиваю себя?

— Ладно, что происходит? — спрашивает Меган.

Мы сейчас в гостиной дома Джастина, только что вернулись с маникюра перед завтрашней вечеринкой в честь Нового года. Меган ест самую странную еду, которую я когда-либо видела: бутерброд с арахисовым маслом и джемом, макая его в рассол от соленых огурцов. Да, эта психопатка макает бутерброд в рассол, прежде чем съесть. Клянусь, каждый раз, когда она это делает, меня немного тошнит.

— Ничего, я в порядке. — Я пожимаю плечами, глядя в окно на Джастина и Бо, играющих в снежки. Это очень мило; они оба покрыты снегом.

— Ты забываешь, что я знаю тебя. Ты была тихой весь день. Серьезно, Инес, что не так? — спрашивает она.

Я смотрю на нее, мгновенно жалея об этом, так как она откусывает еще кусок своего размокшего бутерброда и запивает глотком рассола. Фу.

— Может, дело в том, что ты ешь, Мэг. Может, поэтому я молчу. Серьезно, это отвратительно.

— Эй, не критикуй, пока не попробуешь! Это фантастика. Я могла бы съесть еще десять таких, и я не преувеличиваю. Я бы дала тебе попробовать, но не хочу делиться. Прости. — Она облизывает пальцы, ухмыляясь.

— Ой, как жаль, я так хотела попробовать, — отвечаю я с сарказмом.

Она закатывает глаза.

— Как хочешь, ворчунья. В общем, что случилось? Это Кингсли? Вы поссорились?

— Нет, у нас было довольно идеальное утро.

— Но?

— Я бы не сказала, что случилось что-то плохое… просто… я слишком остро реагирую, вижу то, чего нет, — объясняю я, и она хмурится.

— Как насчет того, чтобы я была судьей, остро ты реагируешь или нет?

Я понятия не имею, где сейчас Кинг. Он должен был заехать за мной на ужин, но я ничего от него не слышала. Я не хочу звонить и выглядеть, не знаю, отчаянной. Думаю, я просто слишком много всего надумываю. Обычно я вполне уверена в наших отношениях.