Книга Любящая королева, страница 168 – Саффрон Брукс

— Я здесь, papillon, — бормочу я, мой голос ровный, несмотря на тугой узел страха в груди. — Все будет хорошо. — Ее хватка на моей руке слабая, но решительная.

Когда они осторожно укладывают ее на носилки и в машину скорой помощи, я следую за ними по пятам, мысли мечутся от беспокойства, но сосредоточены на одном: обеспечить ей самый лучший уход. Инес теперь в безопасности, это самое главное. И что бы ни случилось, я буду рядом с ней, на каждом шагу этого пути.

Тихая гавань

Четыре месяца спустя…

Солнце начала июня пробивается сквозь окна кабинета доктора Гамильтон, заливая комнату мягким золотистым светом. Здесь царит покой, но эта безмятежность кажется бесконечно далекой от того смятения, которое временами все еще охватывает меня. Я сижу в привычном кресле и кончиками пальцев провожу по строчкам на подлокотнике, пытаясь обрести опору, прежде чем заговорить.

— Порой трудно поверить, что меня правда похитили, — начинаю я тихо, словно боясь, что, произнеся это вслух, снова сделаю все случившееся реальностью. — Бывают моменты, когда кажется, что это был дурной сон, что со мной такого просто не могло произойти.

Доктор Гамильтон кивает, ее взгляд спокойный и участливый.

— Это нормально, Инес. Травма способна сделать реальность призрачной, словно все происходило не с тобой, а с кем-то другим.

Я сглатываю, пытаясь подобрать слова, чтобы описать странную двойственность своего состояния.

— Днем я почти могу убедить себя, что этого не было. Я живу как обычно, смеюсь вместе с Кингсли, провожу время с семьей, и какое-то время мне удается забыться. Но потом… потом я просыпаюсь посреди ночи с криком, в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, и мне снова напоминает, что все это было по-настоящему.

Мой голос дрожит, и я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Эти кошмары… они тянут меня назад, заставляют заново проживать каждую ужасающую секунду. Я вижу его лицо, чувствую этот страх, эту беспомощность. Как будто я снова заперта там.

Хотя доктора Сальваторе давно нет, его застрелил один из агентов, спасших меня в ту ночь, я все еще тревожусь, выходя из дома, думая, что он где-то рядом, следит за мной, преследует, хотя я не покидала дом одна уже четыре месяца, до сегодняшнего дня.

Выражение лица доктора Гамильтон смягчается, она слегка подается вперед, предлагая безмолвную поддержку.

— Кошмары — это способ твоего разума переработать травму, даже если это больно. Но важно помнить: это всего лишь кошмары. Они не могут причинить тебе вреда.

Я киваю, понимая логику, но борясь с эмоциональной реальностью.

— Я знаю. Но сложно убедить себя в этом, когда просыпаешься в холодном поту, пульс стучит в ушах, а страх ощущается так реально.

— Что ты делаешь, когда это случается? — мягко спрашивает она.

— Кингсли… он всегда рядом, — я улыбаюсь, несмотря на тяжелую тему. — Он обнимает меня, пока я не успокоюсь, шепчет, что я в безопасности, что он со мной. Он хочет как лучше, и я так благодарна ему, но…

— Но? — подталкивает доктор Гамильтон.

Я прикусываю губу, пытаясь сформулировать противоречивые чувства, с которыми борюсь.

— Но иногда кажется, что этого слишком много. После всего случившегося он стал таким опекающим, почти удушающим. Я знаю, это потому, что он любит меня и хочет защитить, но порой мне казалось, что я не могу дышать, будто я теряю себя.