Книга Истинная для двоих. Пленница желания, страница 52 – СИрения

Мысли путались. Страх смешивался с тем самым, запретным, что разожгли во мне его прикосновения. Это противное, сладкое волнение, эта дрожь ожидания — все это вызывало во мне волну стыда, но было не менее реальным, чем леденящий ужас. Вэрил остановился у знакомой двери. Он открыл ее и отступил, пропуская меня. Я переступила порог. Дверь закрылась за моей спиной. Его покои были погружены в полумрак. Он стоял у окна, спиной ко мне.

— Подойди, — сказал он, не оборачиваясь. Его голос был тихим, но он заполнил собой все пространство.

Я сделала несколько шагов. Казалось, я вдыхала саму его сущность, и она проникала в легкие, отравляя и опьяняя одновременно. Он медленно обернулся. Его фиолетовые глаза горели в полумраке, изучая меня, словно видя насквозь — мое смятение, мою глупую, предательскую реакцию.

— Я слышал, — произнес он мягко, — что у тебя появились… враги.

Он знал. Конечно, знал. Он знал все, что происходило в его дворце. И, возможно, знал даже больше — знал о визите Лиры, о моем страхе, о той внутренней борьбе, что разрывала меня на части. Его осведомленность была абсолютной и потому пугающей.

— Я… — голос сорвался.

— Не бойся, — он сделал шаг ко мне. — Никто не причинит тебе вреда. Пока ты под моей опекой.

Он остановился в шаге. Его взгляд скользнул по моим губам, по шее, по дрожащим рукам.

— Но помощь требует… отдачи, — его голос стал еще тише, томным, опасным. — Помощь нужно заслужить. Не так ли, Эмилия?

Он протянул руку, но не чтобы коснуться меня. Он просто указал на кушетку рядом с камином.

— Сейчас ты покажешь мне, на что действительно способны твои руки. Без зрителей. Без… отвлекающих факторов.

Его взгляд был тяжелым, полным обещания и угрозы одновременно. Это была не просьба. Это был приказ. И я, затаив дыхание, понимала, что у меня нет выбора. И что какая-то часть меня… хочет этого.

Маэльвир

Она стояла передо мной, бледная, как привидение, в своем ужасном синем платье, ее глаза были огромными от страха и того самого смятения, что я в ней так тщательно взращивал. Ее дыхание было частым, поверхностным. Я видел, как бешено колотится жилка на ее шее. Прекрасное, живое, трепещущее существо в моей клетке. Воздух вокруг нас сгустился, наполнившись электричеством предвкушения, ароматом ее страха, смешанным с тонкими нотами ее парфюма — дерзкого и неуместного в этих стенах, как и она сама.

— Подойди, — мое повеление прозвучало тихо, но с силой, не терпящей возражений.

Она сделала шаг. Потом еще один. Каждый давался ей с видимым усилием. Я наслаждался этой борьбой внутри нее. Я видел, как сжимаются ее кулаки, как напрягаются мышцы бедер, готовые к бегству, которые она силой воли заставляла двигаться ко мне. Шорох ее платья по каменному полу был единственным звуком, нарушающим гулкую тишину покоев.

Когда она остановилась в двух шагах, я закрыл расстояние, между нами, одним движением. Она вздрогнула, но не отпрянула. Тепло от ее тела достигло моей кожи еще до прикосновения, волна трепетного, живого жара.

— Ты боишься, — констатировал я, мои пальцы поднялись, чтобы коснуться ее виска, ощутить там бешеный ритм жизни. — Но не только. В тебе есть желание. Оно горит в тебе ярче страха. Я чувствую это.

Мои пальцы скользнули по ее щеке к подбородку, мягко заставляя ее поднять голову. Ее кожа была обжигающе горячей, как шелк, накаленный солнцем, под которым пульсировала сеть капилляров, несущая ту самую горячую кровь, что делала ее такой живой, такой отличной от холодных, бесстрастных дев моей расы.