Книга Только с тобой, страница 107 – Э. Сальвадор

— Это еще одна причина не делать этого.

— Ты же знаешь, что хочешь, — дразню его, напевая мелодию из воспоминаний.

— Нет, правда не хочу, — отвечает он с каменным лицом, но я замечаю, как уголок его губ невольно приподнимается.

— Обещаю, это не убьет тебя — улыбнуться хоть разок.

— Джулианна, — он глубоко вздыхает, словно мое имя — тяжелое бремя. — Если я скажу «пожалуйста», ты замолчишь?

Я понимаю, что провоцировать его — плохая идея, но это так заманчиво. Его акцент, низкий, бархатистый голос — все это завораживает меня. Я бросаю ему самую милую улыбку.

— Нет.

— Ты делаешь именно то, что меня бесит. Тебе лучше замолчать, — его голос протестует, но в глазах играет озорной огонек.

Я поднимаю бровь и смеюсь.

— О, теперь ты мне советуешь?

Лэндон ставит видео на паузу и аккуратно собирает мой проигрыватель.

— Да, Джулианна, именно так. Ради всего святого — просто остановись. С тобой трудно иметь дело.

— Но именно ты выбрал провести со мной вечер, — говорю, играя самодовольной улыбкой. Он не может это отрицать. Иначе не был бы здесь. — Дело закрыто.

— Я здесь из жалости, — отвечает он, без улыбки, но с явным удовлетворением в голосе. — Ты была одна, и мне стало тебя жалко.

Раньше такие слова могли задеть меня, но сейчас в них нет злобы — скорее, легкая игра. Никогда бы не подумала, что мне так понравится этот наш «обмен».

Я насмешливо улыбаюсь и встаю, глядя сверху вниз.

— Я могла бы быть с кем угодно, но позволяю тебе проводить это время со мной. Значит, если кто и действует из жалости — так это я. Но мне уже скучно, — его глаза следят за каждым моим шагом, пока направляюсь на кухню и оставляю кружку в раковине. — Ты знаешь, где дверь.

— Куда ты собираешься? — резкие слова останавливают меня на полпути.

— Быть с кем-то, кто меня не утомляет.

Я не лгу — я могу быть с кем угодно. У меня есть сообщения, могла бы ответить или написать кому-то, но в голове — только он, стоящий в нескольких шагах.

Не верится, что я это признаю, но мне действительно нравится быть с ним.

Захожу в комнату и закрываю дверь, но она не захлопывается. Обернувшись, вижу, что Лэндон тихо входит вслед за мной.

— Почему ты ведешь себя как маленькая стерва? — его глаза темнеют, челюсть сжимается.

Мне следует выгнать его — воздух между нами слишком натянут, дышать трудно. Мы стоим на грани вспышки, лишь смотря друг на друга.

Сложив руки на груди, расправляю плечи и смотрю с максимальным безразличием, но его пристальный взгляд заставляет нервничать.

— Я стерва? — с сухой усмешкой спрашиваю. — За то, что ухожу от парня, который со мной из жалости?

— Я... ты не выбросила их? — его взгляд напряженно устремляется к углу. Там, у окна, на маленьком деревянном стуле, стоят электрически-синие и белые полулунные лобелии.

Я могла бы оставить их на кухне или на нашем крошечном патио, но нет — я хотела видеть их в своей комнате.

— Нет, конечно же нет! — отвечаю я, — Но интересно, почему ты выбросил мои розы. Это было грубо и по-хамски.

— Я никогда не говорил, что не такой.

— Знаешь что, Лэндон, к черту тебя! — голос вспыхивает, словно буря, и я, сжав кулаки, уверенно иду к нему, готовая сразиться с любым, кто встанет на моем пути.

Между нами словно натянута невидимая нить, притягивающая друг к другу, но самый безопасный шаг — перерезать ее. Мы стоим на пороге взрыва, и все же я не могу отступить.