Книга Только с тобой, страница 113 – Э. Сальвадор

— Клянусь, я ненавижу тебя.

Одна его рука все так же обнимает меня спереди, а другая опускается ниже пупка, пока не оказывается у резинки моих стрингов.

— Не это ты говорила до этого, — его пальцы играют с резинкой, прежде чем проскользнуть внутрь и коснуться моей промокшей киски. — Что это было? «Вот так. Не останавливайся»?

Я закатываю глаза, но откидываю голову на его грудь.

— Иди... — я не хотела, но стон сам срывается с моих губ. — К черту.

— Однажды, но сейчас я буду обращаться с тобой так, как мне, черт возьми, захочется, — в его хриплых словах слышится обещание.

Это происходит так внезапно: он отстраняется, толкает меня на кровать, заставляя наклониться. Мои грудь и лицо вдавлены в матрас, а задница задрана вверх.

Он раздвигает мои ноги, и я слышу звук растягивающейся ткани, а затем разрыв. Губы приоткрываются от осознания: он порвал стринги и содрал их с меня.

— Не могу поверить, что ты это сделал. Это не было частью сделки, — я не должна так возбуждаться, но это действие заставляет мои стенки пульсировать, и я становлюсь еще мокрее. Я никогда не испытывала ничего подобного и начинаю сомневаться, нормально ли быть настолько мокрой. — Лэн...

У меня нет возможности сказать что-либо еще, прежде чем он засовывает мои же стринги мне в рот.

— Все хорошо? — спрашивает он, и я уверена, что говорит это с усмешкой.

Мне уже все равно, как он звучит, потому что ставлю под сомнение свою мораль. Это нормально, что мне это так нравится? Нормально ли, что наличие моих же стрингов во рту, в то время как я полностью обнажена перед ним, пока он все видит, а парень все еще одет, заводит меня?

— Вообще-то, не отвечай. Если хочу порвать на тебе одежду — я порву, и даже не делай вид, что тебе это не нравится, — Лэндон сильно шлепает меня по киске, заставляя вскрикнуть и выгнуть спину. Это больно, но удовольствие заглушает боль, когда он мягко треплет меня ладонью. — Потому что тебе это нравится, — Лэндон шлепает снова, и я пытаюсь сомкнуть бедра, но он удерживает их на месте. — Вот почему мои пальцы мокрые. Такие чертовски мокрые.

Я стону сквозь ткань, закрываю глаза, пока накрывает короткая, но яркая волна блаженства. Он почти ничего еще не сделал, а я уже получила больше удовольствия, чем когда-либо вообще.

Я так глубоко в мыслях, парю в облаках блаженства, что оказываюсь совершенно не готова, когда Лэндон без всякого предупреждения вводит в меня палец. И в том, как он это делает, нет ни капли нежности. Он двигает им резко и быстро, взад-вперед, а его ладонь с каждым движением шлепает меня по киске.

— Ах! — вырывается у меня, но влажная ткань приглушает звук,

Он полностью извлекает палец, но затем вводит еще один, рядом. На этот раз чуть медленнее, давая мне привыкнуть к растяжению и длине его пальцев. Мои стенки трепещут, подстраиваясь под него, и я думаю о том, каково это чувствовать внутри его член. Но мне не дают размышлять об этом долго — он снова начинает двигать двумя пальцами.

Это пытка — то, что Лэндон связал мне руки, и я начинаю жалеть об этом, потому что нужно за что-то ухватиться. Когда пытаюсь сжать бедра, он раздвигает их еще шире, снова шлепая меня, но на этот раз промахивается мимо клитора, и я гадаю, сделал он это нарочно или нет.

— Хочешь, чтобы я остановился? — хрипит он, теперь раздвигая пальцы внутри меня.