Книга Только с тобой, страница 117 – Э. Сальвадор

Она прикусывает нижнюю губу, пальцы теребят мой джемпер.

— Я не делюсь. Не думаю, что смогу спать с тобой, зная, что ты спишь с другими. И нет, я не осуждаю, делай что хочешь, но...

— Ты думаешь, я хочу делиться тобой?

Ее зрачки расширяются, а пухлые губы приоткрываются. Могу только догадываться, что творится у нее в голове, вероятно, она ждет, что я отступлю или скажу, что это шутка, но я абсолютно серьезен.

Мысль о том, что она может быть с кем-то еще, вызывает во мне странное раздражение.

— О, — ее губы складываются в маленькую букву «О», и она облизывает их. — Так, эта штука между нами... что она будет включать в себя?

— Все, что захочешь. Границы устанавливаешь ты.

Я вижу, что она все еще не уверена, и, несмотря на пробудившийся интерес на ее лице, все еще думает.

— Тебе не нужно отвечать сейчас. Просто подумай об этом. Но я не заставлю тебя делать то, чего не хочешь. Просто хочу, чтобы ты знала, чего я хочу от тебя.

— И ты хочешь меня? — спрашивает она тихим голосом.

— Хочу. Я хочу тебя, — без тени колебания отвечаю я, и в голову приходит другая мысль. — У тебя еще есть наш контракт на занятия?

— Ага, а что?

— Сделай одолжение, взгляни на него, прежде чем принять решение.

Сначала это была шутка, но теперь я готов подтвердить каждое написанное там слово. Возможно, ей это понравится, а возможно, она так врежет мне, что мало не покажется. Пожалуй, я скоро узнаю.

Джулианна натягивает мой — теперь ее — черный джемпер и отвечает

— Ладно, — отвечает Джулианна.

Дыхание перехватывает, потому что вид ее в моем свитере превосходит все, что могло нарисовать воображение.

Сознание путается, когда она просовывает руки в рукава. На ней он сидит мешковато, край приходится на середину бедер, а рукава свисают ниже кончиков пальцев.

— Ладно, — выдыхаю я.

Джулианна

Твое тело в обмен на занятия.

Именно это он написал в самом низу нашего учебного контракта.

Я пялюсь на эти слова с самого его ухода вчера, при каждой возможности, просто чтобы убедиться, что мне не мерещится. Хотя эти четыре слова не единственное, с чем мне трудно смириться, но и реальность того, во что мы сами себя втянули.

Та ночь субботы не должна была случиться, но я не могу сидеть здесь и притворяться, будто мы не дразнили друг друга. Сознательно подначивали, пока один из нас не сдался. Мы были подобны темной туче, что грозно клубилась на горизонте, а затем превратилась в хаотичную бурю. И хаос — именно то слово, потому что я не ожидала, что все случится... именно так, и что мне это настолько понравится.

Я до сих пор не могу прийти в себя. То и дело вспоминаю, как он говорил и как обращался со мной. Это неприлично, потому что мысли накатывают во время собрания сестринства, пока разговариваю с мамой, и даже на занятиях.

Меня преследует не только та ночь, но и все, что Лэндон сказал вчера, как смотрел на меня. Та ярость, что вспыхнула в его глазах, когда завела речь о свитере, и жар, что от нее остался.

«Это значит, что я хочу повторить субботу».

«Все, что захочешь включить. Границы устанавливаешь ты».

«Хочу. Я хочу тебя».

Я выхожу из воспоминаний и смотрю на гардероб, где висит МОЙ свитер, умоляя дикий табун в груди успокоиться. Спокойные бабочки сменились и резко стали дикими. Я не знала, что так бывает, но это опасно, потому что ничего из этого не должно было иметь значения. И до сих пор не имеет, но желудок, похоже, не в курсе. Не могу сказать, что виню его. Мой свитер безупречно безразмереный, удобный и до сих пор пахнет им. Аккуратно складываю бумагу и засовываю ее в дальний ящик прикроватной тумбочки.