Книга Только с тобой, страница 164 – Э. Сальвадор

Одной поздней ночью после того, как загрузил видео, я припарковал машину посередине железнодорожных путей и ждал, когда поезд придет и покончит со всем. Я мог бы попытаться покончить с собой по-другому, но не хотел, чтобы моя машина досталась кому-то после того, как я так тяжело трудился, чтобы ее починить. И знал, что Эштон оставил бы ее себе, так что собирался покончить со всем вместе с единственной вещью, которая меня волновала.

Этого не случилось, потому что по божественному вмешательству появился Джаггер.

Он не знал, что я там. Джаггер сбежал из дома, чтобы встретиться с кем-то, и увидел мою машину. Сел на пассажирское сиденье и сказал, что не выйдет, пока я не уеду с путей. Ни вопросов, ни «зачем ты это делаешь», ничего, кроме тишины, и когда я наконец съехал с рельсов, он сказал:

— Ты важен для меня, Лэндон. В твоей жизни так много смысла, и я благодарен, что ты мой лучший друг. Я с тобой.

Потом он обнял меня, и я позволил. И это был последний раз, когда позволил кому-то обнять меня.

Это случилось за несколько месяцев до того, как Джулианна врезалась в мою машину.

— Это просто наблюдение, и, вероятно, я ошибаюсь. Возможно, он просто взял перерыв, потому что кому не нужен перерыв от соцсетей время от времени? Но говорю это, потому что, может быть, он поет, потому что одинок, и это единственный способ выразить себя. Или, может, просто любит уединение. Кто знает. Но не будь засранцем. Ты никогда не знаешь, через что проходит человек.

— Не буду, — это все, что мне удается выговорить.

Джулианна с подозрением смотрит на меня, но, должно быть, замечает что-то, потому что выражение ее лица смягчается.

— Что-то не так?

Я моргаю, сглатывая ком эмоций, застрявший в горле.

— А что может быть не так?

Скептицизм разливается по ее лицу.

— Я думала, ты будешь честен со мной.

Провожу языком по верхним зубам, заставляя воздух наполнить легкие. Я бы хотел, чтобы она не замечала мелочей.

Я мечусь туда-сюда между тем, что хочу сказать, но обещал ей честность. Но лишь частичную, потому что только на это могу решиться.

— Эта песня вернула воспоминания о маме, — она хватает мою руку и сжимает ее. — Это правда. И пожалуйста, не сочувствуй, потому что мне этого действительно не нужно. Эта песня напоминает о... о том времени, когда я заставлял себя быть тем, кто был нужен маме.

— И кем же?

— Невидимкой.

Тяжесть этого слова встает между нами, забирая последние крупицы кислорода. Я чувствую эмоции, но тут же гашу их, потому что не хочу снова их испытывать. Ненавижу, что они вообще вернулись.

Ее рука сжимает мою сильнее. Знаю, она это обдумывает и, скорее всего, сочувствует, жалеет, но мне этого не нужно и не хочется.

— Я готов двигаться дальше, — поправляю очки на переносице и подношу ложку ко рту, хотя аппетит уже пропал. — Давай поговорим о тесте, который у тебя на этой неделе.

Лэндон

— Лэндон?

Я моргаю, очищая затуманенное зрение.

— Что?

— Ты снова отключился, — говорит Рейд, его голос мягкий. — Давай сделаем паузу, чтобы вернуться в настоящее. Подумай о той одной вещи или человеке, который заставляет чувствовать себя лучше, и почему бы тебе не рассказать мне, какая на ощупь твоя цепочка?

— Холодная... твердая... тяжелая...

Мои парализованные, замороженные мысли оттаивают, пока Джулианна медленно начинает заполнять собой каждый уголок сознания.