Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 120 – Ангелина Сантос

— Северьян попросит идти, — сказала я.

— Уже попросил, — ответила Миреада.

Я подняла глаза.

— Когда?

— На рассвете. Через Кирсана. Кирсану я ответила, что если лорд Астарин хочет просить о чем-то в Армавире, пусть учится говорить сам.

Остромир хмыкнул.

— Разумная женщина.

Миреада даже не посмотрела на него.

— Я стараюсь.

Тавриан повернул карту так, чтобы я видела нижний разлом.

— До полудня вы свободны.

Я поняла, что он говорит не просто о времени.

— Северьян.

— Да.

— Вы против.

— Да.

— Но не запрещаете.

— Нет.

После вчерашнего архива это слово прозвучало почти важнее поддержки.

Я смотрела на линию маршрута, на черные отметки старых шахт, на место, где, возможно, хранился первый драконит. Потом на письма Эрдана, лежавшие рядом с моей рукой.

День с бывшим мужем.

Не день. Несколько часов до отлива.

Но для того, что нужно было сказать, этого хватит.

— Условия, — сказала я. — Разговор не в моих покоях и не в его. В западной галерее над внутренним двором. Двери открыты. У входа стража Армавира. Миреада получает копии всех документов до начала разговора. Северьян не касается моей руки, моей метки, моей печати и не отдает приказов в моем присутствии.

Остромир поднял бровь.

— Последнее труднее всего.

— Поэтому и говорю.

Тавриан смотрел на меня молча.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— У вас лицо человека, у которого много “ничего”.

— Я думаю, что вы слишком устали для разговора, который может ударить сильнее суда.

— Возможно.

— И все равно пойдете.

— Да.

— Почему?

Я сложила письма Эрдана в папку.

— Потому что, если я не закрою часть прошлого сейчас, оно пойдет со мной в шахты. А там и без него тесно.

Он принял это.

Миреада встала первой.

— Я передам условия.

— Не передавайте, — сказала я. — Я скажу сама.

Западная галерея была одной из немногих частей крепости, где когда-то пытались сделать красиво.

Не по-столичному. Без золота, без шелка, без резных драконов. Но здесь были высокие окна на внутренний двор, узкие каменные колонны, старые скамьи у стен и железные светильники в форме башен. Сквозь окна шел холодный свет. После ночного пожара двор внизу выглядел усталым: люди чинили телеги, сушили мокрую ткань, переносили доски, спорили у колодца, снова жили.

Это было хорошее место для разговора с человеком из прежней жизни.

Достаточно открытое.

Достаточно холодное.

Когда я вошла, Северьян уже ждал.

Он стоял у окна, спиной ко мне, но повернулся сразу. На нем был темный камзол без родовой цепи. Это я заметила первым. Не знаю, сам решил или Миреада заставила. В любом случае, знак был правильным: он пришел не как глава дома перед бывшей женой, а как мужчина, которому придется говорить за себя.

На столе у окна лежала новая папка.

— Все, что нашел в дорожном сейфе, — сказал он. — Копии уже у Миреады.

— Хорошо.

Я не села сразу.

Сначала подошла к столу и открыла папку.

Там были письма Аурелии Астарин, его тетки, к Эрдану Тессару. Несколько ответов Эрдана. Две записки Саврена. Короткая ведомость лекарских назначений, где мое имя стояло не как имя, а как объект наблюдения.

Ровеннар. Стабилизация. Снижение огня. Контроль цикла. Наследник невозможен до закрепления линии.

Я перечитала последнюю строку.

— “Наследник невозможен до закрепления линии”, — произнесла я. — Что это значит?