Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 16 – Ангелина Сантос

Капитан не стал смеяться.

Не сделал вид, что не понимает.

Он медленно спустился с трапа на причал.

— Откуда у вас это?

— Передали по решению Совета.

— Совет не передает Армавир просто так.

— Меня тоже передали не от доброты.

Он поднял глаза к моему лицу.

— Имя?

— Элисана Ровеннар.

— Бывшая жена Астарина?

Слова ударили неприятно, но я удержала лицо.

— Новая держательница Железного Армавира.

Он смотрел еще несколько секунд. Потом крикнул на палубу:

— Дайр, буди людей. Выходим.

Сверху кто-то недовольно ответил:

— В такую ночь?

— Я сказал, выходим.

Я закрыла шкатулку.

— Вы даже не спросили, сколько я заплачу.

— Спрошу, когда дойдем живыми.

— А если я не смогу заплатить?

Капитан снова усмехнулся, но теперь без насмешки.

— Если эта печать настоящая, госпожа Ровеннар, вы уже заплатили. Армавир давно должен мне за три потерянных рейса и одного брата.

Я не стала спрашивать подробностей.

Не потому, что мне было все равно. Потому, что его лицо сразу стало таким, каким лица становятся у людей, для которых долгие объяснения только открывают старые раны.

— Ваше имя? — спросила я.

— Хальвар Рисс. Капитан “Северной Клятвы”.

— Вы знаете, кто может искать меня в порту?

— Драконы, Совет или муж?

— Бывший муж.

— Значит, все трое.

Я молчала.

Хальвар посмотрел на дальние огни причала. Там, у шестого судна, люди в чистых плащах уже двигались быстрее.

— На борт, госпожа. Сейчас.

Я поднялась по трапу, держа сумку и шкатулку так крепко, что пальцы занемели.

Палуба под ногами качнулась. Не сильно, но достаточно, чтобы напомнить: я никогда не любила море. В детстве отец несколько раз возил меня к южным берегам, и я терпела корабли только потому, что он смеялся, когда я упрямо делала вид, будто мне не плохо.

Сейчас смеяться было некому.

Матросы вылезали на палубу сонные, злые, но двигались быстро. Хальвар отдавал короткие команды. Канаты снимали с кнехтов. Где-то заскрипел блок. Паруса поднимались темными тяжелыми полотнами.

— Каюта? — спросил молодой матрос с рыжими волосами и сонным лицом.

Я хотела сказать, что подойдет любая.

Но Хальвар опередил меня:

— Моя. И без разговоров.

Матрос сразу стал серьезнее.

— Да, капитан.

Он повел меня к низкой двери под кормовой надстройкой. Внутри было тесно, но чисто: узкая койка, стол, карта северных вод, запертый сундук, полка с кружками и медная лампа. Пахло табаком, солью и старым деревом.

— Капитан сказал, не выходить без зова, — произнес матрос.

— Как вас зовут?

— Дайр.

— Спасибо, Дайр.

Он смутился, кивнул и исчез.

Дверь закрылась.

Я осталась одна в чужой каюте.

Только тогда позволила себе сесть.

Не на койку. На край жесткого деревянного стула. Если лечь, я могла не подняться сразу. А мне нужно было думать.

Снаружи раздались крики. Судно дернулось, потом медленно пошло от причала.

Я открыла маленькое круглое окно.

Столица отступала.

Сначала медленно. Потом быстрее. Огни на берегу растягивались в дрожащие линии на воде. Дворец Астарин отсюда не был виден, но я знала, где он стоит: выше порта, за внутренней стеной, среди огней и садов, которые теперь принадлежали другой женщине.

Метка под перчаткой снова вспыхнула болью.

Я положила руку на стол и сняла перчатку.

Линии стали ярче.

Не намного. Но достаточно, чтобы я увидела: они тянулись в сторону берега, будто тонкая связь еще держалась за то, от чего я ушла.