Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 8 – Ангелина Сантос

Норина выдохнула, но спорить не стала.

Пока она собирала вещи, я переоделась за ширмой. Праздничное платье оказалось тяжелее, чем казалось утром. Темно-вишневый шелк, вышитый огненными нитями у подола, был выбран специально к годовщине. Я помнила, как долго смотрела на себя в зеркало перед ужином и думала, заметит ли Северьян, что этот цвет ему нравится.

Заметил ли он?

Наверное, да.

Просто ему было все равно.

Я сняла платье и оставила его на спинке кресла. Пусть дом Астарин заберет обратно шелк, в котором я должна была праздновать собственное унижение.

Дорожное платье было простым: темно-серое, плотное, с узкими рукавами и высоким воротом. Волосы я собрала сама, быстро, без украшений. На левое запястье натянула кожаную перчатку до середины предплечья, потом опустила манжет.

Боль под тканью стала глуше, но не ушла.

— Покажите, — сказала Норина.

Я повернулась к ней.

— У нас нет времени.

— У нас не будет времени и на корабле, если рука начнет гореть.

Я хотела отказать.

Но это была Норина. Она знала меня до Севериана. До алых залов, Совета, браслета, лекарей и бесконечных разговоров о долге жены. Иногда старый взгляд удерживает лучше любой стены.

Я сняла перчатку.

Норина не ахнула. Только лицо у нее стало жестче.

На запястье под старым ожогом проступали тонкие линии. Не яркие, как у Илмары. Не полные. Они будто были оборваны на середине. Несколько алых нитей уходили под кожу и гасли, не находя продолжения.

— Это истинная метка? — спросила она.

— Похоже.

— Но у той женщины...

— Я видела.

Норина осторожно коснулась кожи рядом с линией, не задевая саму метку.

— Она живая.

— Откуда ты знаешь?

— Я служила вашей матери. Видела, как у нее светилась связь с вашим отцом, когда он возвращался из походов. Метка не просто горит. Она будто слушает.

Слушает.

Слово было точным.

Метка на руке Илмары сияла красиво, но мертво. Как украшение. Моя едва держалась, но отзывалась болью, страхом, гневом. Будто и правда пыталась слушать сквозь слой чужой магии.

Я снова надела перчатку.

— Никому.

— Я не ребенок.

— Норина.

— Никому, — твердо сказала она. — Но вы должны понять, что это значит.

— Пока я понимаю только одно: мне нельзя оставаться в этом доме.

Она кивнула.

В дверь постучали.

Не вежливо. Не громко. Два коротких удара, после которых створка открылась без разрешения.

На пороге стояла Илмара Дейрис.

Одна.

Без Севериана. Без сопровождающей дамы. Без лекаря Совета.

Вблизи она казалась моложе. Может быть, дело было в светлых волосах, мягко уложенных у висков, или в бледном лице, которое после зала Совета потеряло почти всю краску. Платье на ней было красивым и слишком нежным для этого дома. Голубая ткань, серебристая вышивка, тонкий пояс над животом.

Она вошла, как входят туда, куда уже получили право входить.

И это задело сильнее, чем я ожидала.

Мои покои.

Моя спальня.

Мой воздух, в котором еще стоял запах дорожной пыли, духов и сгоревшей надежды.

— Леди Элисана, — сказала Илмара.

— Ровеннар, — поправила я. — Вы же сегодня получили достаточно, чтобы запомнить одну потерю правильно.

Она вздрогнула.

Норина шагнула вперед, но я остановила ее взглядом.

Илмара закрыла дверь.

— Я хотела поговорить без Совета.

— Тогда вы опоздали. Все важное вы уже сказали рукой на рукаве моего мужа.