Книга Наша седьмая весна или я стану твоей женой, страница 72 – Ольга ХЕ

Посыльный прибыл на рассвете.

Аяме — услышала: голоса у ворот, шорох шагов по гравию дорожки, приглушённый разговор с охраной. Потом — тишина (проверяли; Кацуро приказал — проверять всё: каждого посыльного, каждое письмо, каждый свёрток; ничего — в дом — без осмотра). Потом — шаги Ханы. Быстрые. Лёгкие. Стук в дверь.

— Госпожа. Письмо. От дома Фудзивара.

Аяме — сидела у зеркала. Причёсывалась — медленно, механически, привычными движениями: гребень — по волосам — сверху вниз — от макушки к кончикам. Руки — не дрогнули. Гребень — не замер. Только — дыхание. На секунду — задержалось. И — отпустила.

— Войди.

Хана — вошла. С подносом. На подносе — конверт: тяжёлая бумага, цвета слоновой кости, с гербом Фудзивара — фиолетовая глициния, серебряное тиснение. Официальный. Формальный. Через — надлежащие каналы. Всё — по протоколу. Всё — безупречно.

Аяме — отложила гребень. Взяла — конверт. Тяжёлый — в пальцах: плотная бумага, плотный шёлк внутренней обёртки, запах — тушь, сандал, что-то ещё — свежее, чистое — глициния? Сломала печать. Развернула.

Почерк — красивый. Уверенный. Каллиграфия — безупречная (Рэн всегда писал красиво; она помнила — из прошлых кругов — его руку: ровные столбцы иероглифов, элегантный наклон, выверенный нажим; почерк человека, который контролирует каждое движение). Текст — формальный, учтивый, со всеми положенными цветами вежливости:

«Глубокоуважаемой госпоже Минамото, урождённой Тачибана, — с нижайшим почтением. Дом Фудзивара имеет честь пригласить Вас на чайную церемонию в честь цветения сакуры — послезавтра, в час Змеи, в саду восточной резиденции. Будут: господа из дома Асано, дамы из дома Хосокава, придворные из круга Его Величества. Церемония — камерная, тёплая, неформальная — в традициях нашего дома. Ваше присутствие украсит этот день, как первый луч украшает утро. С глубочайшим уважением — Рэн Фудзивара, от имени и по поручению главы дома.»

Аяме — перечитала. Дважды. Медленно. Каждое слово — отдельно. Каждое — на вес.

Чайная церемония. В саду. Под сакурой. Послезавтра — в час Змеи. Камерная. Неформальная. «В традициях нашего дома.»

Вот оно.

Руки — положили письмо на столик. Ровно. Аккуратно. Руки — не дрожали. Тело — помнило: пять раз. Пять вёсен. Пять — приглашений, встреч, случайностей, которые выводили её — туда. Под сакуру. В нужное время. В нужное место. К — ножу.

Пять раз — я не знала, что иду на смерть. Шестой — знаю.

— Хана, — голос — ровный, — попроси капитана Идэ передать моему супругу: я прошу его прийти. Сейчас. Когда сможет.

— Он — в восточном крыле, госпожа. С утра — там.

— Тогда — быстро.

Кацуро — пришёл через четверть часа. Быстрым шагом — она слышала: не бежал (генерал не бегает), но — ускоренный, целенаправленный, тяжёлый шаг. Вошёл — и его глаза — сразу — на столик. На конверт. На глицинию герба. Он — узнал. По цвету бумаги, по печати, по — её лицу (которое она держала ровным, спокойным, но которое он — уже — читал лучше, чем она хотела).

Не спрашивая — взял. Прочитал. Стоя. Молча. Лицо — неподвижное, как каменная стена. Только — желваки. Перекатились — раз, другой — под кожей. И — глаза. Сузились. На миллиметр. На — тот миллиметр, который отделял генерала от — хищника.

— «В саду восточной резиденции», — повторил он. Тихо. Положил письмо — обратно на столик. Аккуратно. Как — вещественное доказательство. — Его личный сад. Его территория. Его — правила.