Книга Прощание Тёмного принца, страница 117 – Ольга Силаева

И поймала часы на плетёном ремешке. Старомодные стрелки царапнули кожу, и Таиссу облило тьмой.

Одиннадцать песчинок на месте цифр не были видны. Но они ярко сверкали для наследницы Великого тьмой Источника.

И Таисса, словно над ней вновь раскрылось небо, вдруг ясно вспомнила, где ещё ощущала эту тьму.

Там, где встретила умирающую инопланетную Светлую.

Кристалл, пронзавший переплетение двух рук. Нити, идущие к телу хрупкого умирающего существа и ещё одного, уже мёртвого. Много лет в тёмном звездолёте, несущимся в никуда.

Воспоминание было таким чётким и болезненным, словно часы в руке Таиссы были устройством, предназначенным для того, чтобы воскрешать любую сцену из прошлого в малейших деталях. И Таисса внезапно поняла, что так и было.

Боль и память. И Таисса…

…Могла ими поделиться.

Из последних сил Таисса оттолкнула от горла меч. Руку пронзило болью, но эту боль можно было выдержать. Любую боль можно было выдержать.

Как выдерживала та, что долгие годы умирала в одиночестве.

— Я покажу тебе богиню, – выпалила Таисса. – Хочешь узнать, что она чувствовала? Смотри!

И, безошибочно найдя руку Лары, впечатала в её ладонь чёрные часы.

Вакуум распахнулся перед ними.

Таисса была собой из прошлого, наклоняющейся над саркофагом с двумя инопланетными существами, – и собой из настоящего, чувствующей в руке чужую руку.

Гасли голубые нити, и на глазах Таиссы и Лары та, что много лет летела в боли, обретала покой.

Таисса молча смотрела, чувствуя, как дрожит рука в её руке и как жгут кожу тёмные песчинки, заключённые в часах. Ей было больно – и одновременно Таисса ощущала, как боль, разделённая на двоих, становится легче.

Тогда прощание заняло несколько минут. Здесь оно растянулось в субъективную вечность. Тихую, почти безмолвную. Таиссе казалось, что ещё немного – и она расслышит слова. И по короткому сдавленному рыданию она догадалась, что Лара на самом деле их слышит.

— Я помню её эмоции, – проговорила Таисса, глядя на гаснущий саркофаг. – Она их проецировала, и мы ощущали его зов. Лара… почему ты никогда не пробовала?..

— Потому что я не она, Пирс, – голос Лары был полон горечи. – Я – это даже не я. Моё тело годится только на то, чтобы штамповать новых Светлых. Всё, что я могу теперь – смотреть чужими глазами. Управлять куклами, которые не могут ничего.

— Неправда. Они могут убивать.

Лара издала звук, похожий на стон.

— Я думала, что верну её. Но она… – её голос оборвался. – Неужели она ушла навсегда? И я летела за ней напрасно? Она умерла… Умерла одна.

— С ней был тот, кого она любила, – тихо сказала Таисса. – Долгие годы, наверное.

— А они сделали с ним вот это, зная, что он не выдержит. Он не был… не предназначен… не приспособлен… – искажённый голос Лары плыл, словно она говорила на другом языке, изменяя по пути восприятие Таиссы. – Она не могла защитить его от боли… но он защищал её… каждой своей секундой. Даже когда умер, его чувство… память… дух был с ней. Кто-то, чтобы разделить её жизнь… её смерть… её судьбу.

— Он хотел спасать, – произнесла Таисса. – Любить. Твоя богиня тоже хотела спасать. Она дала мне свою искру, чтобы я спасала и защищала. Я отдала эту искру Диру, спасая его. Лара, думаешь, твоя богиня хотела бы, чтобы ты уничтожила всё и всех, спасая её? Жила несколько жизней сразу в чужих телах? Ты же говорила, какое это мучение! Ты хочешь быть такой, как те, кто положил её в саркофаг?