Онлайн книга «Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы!»
|
Она медленно протянула руку и с извращенным, садистским наслаждением провела тонкими, холодными пальцами по его израненной, покрытой свежими рубцами груди. Элиас даже не шевельнулся — ему было уже глубоко плевать на любые телесные унижения. Длинные пальцы Изольды остановились у самой глубокой раны, оставленной министерским кнутом. На бледной подушечке ее указательного пальца осталась крупная, густая капля его багровой, еще теплой крови. Ведьма поднесла палец к своим тонким губам и медленно, демонстративно облизала его, прикрыв глаза. Их зрачки лихорадочно расширились, а по телу прошлась видимая волна темного, экстатического возбуждения. — М-м-м... — Изольда судорожно выдохнула сквозь плотно сжатые зубы. — А твоя кровь чертовски вкусная, Элиас. Сладкая. В ней так много первородной, нетронутой силы... Скоро, очень скоро вся эта колоссальная мощь будет принадлежать Короне. И мне. Она резко развернулась и быстрыми, рваными шагами покинула сырую камеру, оставив Ледяного Короля висеть в кромешной темноте на золотых цепях. Изольда упоенно праздновала свою победу, даже не подозревая об одном: глубоко в подземельях, заблокированная всеми щитами и заклятиями мира, янтарная искра в самой глубине груди Элиаса не умерла. Она просто затаилась, сжавшись в невидимую точку и капля за каплей накапливая первородную ярость для своего самого страшного, разрушительного взрыва. Тяжелая, окованная потускневшей сталью дверь с протяжным лязгом захлопнулась за Изольдой. Эхо удара заметалось по каменному мешку камеры допросов, и здесь снова воцарилась удушающая, вязкая тишина, пахнущая подвальной сыростью, озоном и запекшейся кровью. В самом темном углу помещения, куда не доставал свет тусклых магических факелов, прямо за массивным каменным выступом осел густой, маслянистый морок. Воздух в этой точке едва заметно рябил, преломляя лучи света и искажая контуры реальности. Под этой зыбкой защитой высшего заклинания сокрытия — «Пепельной вуали», выпившей до дна резерв ее ведьминских сил, — пряталась Марго. Ее побелевшие пальцы с такой яростью впились в шершавый, покрытый изморозью гранит стены, что короткие ногти с хрустом треснули. Из-под содранной кожи выступили темные бисеринки крови, но Марго не чувствовала боли. Рыжая ведьма прерывисто, со свистом втягивала носом спертый воздух. Каждое брошенное Изольдой слово, ее лающий, торжествующий смех и этот издевательский жест — нарочито медленное слизывание чужой крови с наманикюренного пальца — отпечатались на сетчатке Марго раскаленным клеймом. «Твоя маленькая рысь мертва... Она издохла в сугробе...»— ядовитый, сочащийся фальшивым сочувствием голос мучительницы до сих пор гулким набатом отдавался в висках. Сердце Марго мучительно сжалось и пропустило удар. К горлу подкатил липкий, отдающий желчью комок первобытной паники, перекрывая кислород. На секунду влажные каменные своды перед глазами пошатнулись, грозя обрушиться. Рокси? Ее боевая, вечно встрепанная, упрямая до зубовного скрежета Рокси? Та самая невыносимая девчонка, с которой они делили жесткие матрасы в крошечной комнате, черствый паек и самые безумные тайны Академии — мертва?! Превратилась в закоченевший труп на дне горного ущелья?! «Нет. Нет, нет, нет, это наглая, грязная ложь!» — мысленно зарычала Марго, до хруста в шее встряхивая головой. Она железной волей загнала подступающую истерику в самый темный угол подсознания. «Роксану невозможно убить каким-то жалким министерским кнутом. Эта драная кошка слишком живуча и хитра, чтобы просто так сдаться холоду. Изольда блефует. Упивается властью и выдает желаемое за действительное». |