Онлайн книга «Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы!»
|
Я перевела потухший взгляд на свои густо забинтованные запястья, пахнущие горькими травами. Они действительно мелко, неконтролируемо дрожали, выдавая крайнюю степень истощения нервной системы. Хваленая, казавшаяся абсолютной неуязвимость нашего бинарного источника рассыпалась в серый прах в тот самый момент, когда проклятый артефакт Изольды разорвал нашу связь. И вдруг где-то глубоко в груди, словно соглашаясь с неопровержимыми доводами хозяина дома, слабо, но тепло и прерывисто кольнула крошечная фиолетовая искорка магии Элиаса. «Жди. Набирайся сил. Не совершай глупостей, моя рысь», — казалось, прошептала она фантомным запахом морозного озона. Я тяжело, со свистом выдохнула, признавая свое безоговорочное поражение в этом споре, и бессильно закрыла глаза. Свежие березовые дрова в каменном зеве камина уютно потрескивали, постепенно заполняя комнату густым, усыпляющим теплом. Черный бархатный туман в голове, бережно разогнанный соком сонных ягод, снова начал сгущаться, неумолимо утягивая меня назад, в глухое, спасительное беспамятство исцеления. У меня были ровно одни сутки. Всего двадцать четыре часа на то, чтобы заставить свое изломанное, истерзанное тело переродиться и накопить силы. А потом, хочет того мой угрюмый спаситель или нет, морок Южного королевства падет — и дикая кошка навсегда покинет это убежище, чтобы вернуться на тропу войны. Глава 23. Вкус отчаяния Пока в заснеженной избушке на самом краю обитаемого мира дикая кошка медленно засыпала под защитой чужого спасительного морока, в самом сердце Империи время словно остановилось. В мрачных, сочащихся сыростью подземельях Высшего Совета минуты тянулись бесконечно долго. Они отсчитывались лишь мерными, глухими ударами капель грунтовой воды, разбивающихся о покрытый склизким мхом каменный пол:кап... кап... кап... Элиас Вернер давно потерял счет времени. Он не знал, какой сегодня день недели, сколько лиг снега отделяет его от академии и сколько безликих стражников успело смениться у дверей его одиночной камеры. Тяжелые Цепи Подавления, выкованные из проклятого министерского золота, тускло гудели, непрерывно высасывая из него последние остатки резерва. Магические оковы жгли каналы, отзываясь в теле непрекращающейся тупой судорогой, но сознание ректора оставалось пугающе, кристально ясным. Великий маг научился блокировать физическую боль, заперев свои эмоции и превратив разум в неприступную, монолитную гранитную крепость. До тех пор, пока массивная железная дверь камеры не отворилась с противным, душераздирающим ржавым скрежетом. Изольда Вейн вошла бесшумно, словно бесплотный призрак. Черная некротическая скверна, стремительно пожирающая ее тело после активации запретного артефакта, пустила корни еще глубже: ногти женщины потемнели, напоминая осколки обсидиана, кожа приобрела мертвенно-серый оттенок, а в лихорадочном, безумном взгляде больше не осталось ничего человеческого. Она сделала несколько неторопливых шагов вперед и остановилась ровно в футе от распятого на стене ректора. — Ты зря упрямишься, Элиас, — тихо, почти ласково произнесла она. От этого вкрадчивого, змеиного тона по спине любого стражника пробежал бы смертельный мороз. — Твое гордое молчание на допросах больше не имеет никакого смысла. Партия сыграна, дорогой мой. Твоя маленькая рысь мертва. |