Онлайн книга «Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы!»
|
Я споткнулась о скрытый под снегом узловатый корень, кубарем полетела в жесткий сугроб, обдирая морду о наст, и с кристальной ясностью поняла: еще одного прыжка я не сделаю. Конец. Сквозь мутную, застилающую глаза пелену слабости я вдруг различила впереди темный, угловатый силуэт. Охотничья изба. Полусгнившая, вросшая в промерзшую землю по самые окна, с покосившейся дырявой крышей, которую едва не раздавил вес многолетних снегов. Мое угасающее чутье перевертыша не уловило ни запаха дыма, ни отголосков человеческого тепла — только затхлость мертвой древесины, сырой мох и плесень. Абсолютно заброшена. Собрав последние, жалкие крохи воли, я буквально поползла к ней на брюхе, оставляя за собой глубокую борозду потемневшего, пропитанного ядом снега. Толкнув мордой хлипкую, перекошенную в петлях дверь, я ввалилась в спасительный полумрак и с глухим стуком рухнула на ледяные доски пола. Сквозняк захлопнул створку за моей спиной, как ножом отрезая оглушительные завывания бури. Магия окончательно иссякла. Трансформация обратно в человека обрушилась на меня подобно удару кувалды. Звериные кости с тошнотворным, влажным хрустом начали ломаться и перестраиваться, укорачиваясь. Золотая шерсть мучительно втягивалась в кожу, оставляя после себя лишь жгучий, пробирающий до костей холод. Развороченные кандалы с мерзким звоном сомкнулись обратно на моих тонких человеческих запястьях, содрав едва зажившую кожу до мяса. Я закричала, но из пересохшего, сорванного горла вырвался лишь жалкий, хриплый сип. Скрутившись на усыпанном трухой полу в позе эмбриона, я задрожала так сильно, что зубы выбивали неконтролируемую дробь. Я была абсолютно голой, израненной и беззащитной. Рана на боку, нанесенная темным артефактом, в человеческом теле выглядела во сто крат страшнее — рваная, пульсирующая чернотой борозда, от которой по неестественно бледной коже зловещей паутиной расползались вздутые некротические вены. «Надо встать...»— билась в затуманенном, вязком мозгу единственная связная мысль. Перед закрытыми глазами, словно пыточный маятник, снова и снова вспыхивал окровавленный локон серебряных волос в изящных пальцах Изольды.«Если я усну здесь, я просто замерзну. И тогда ему никто не поможет. Никто». Последний рывок Цепляясь онемевшими, перепачканными в крови и саже пальцами за неровные, занозистые доски, я заставила себя приподняться. Глаза постепенно привыкли к густому мраку. В дальнем углу избы, на сломанной деревянной лавке, темнела груда брошенного тряпья. Шатаясь, как пьяная, цепляясь за бревенчатые стены, я добралась до скамьи. Это оказался изъеденный молью, невероятно грубый пастуший плащ из свалявшейся овечьей шерсти и чья-то рваная, заскорузлая от грязи холщовая рубаха. Они отвратительно пахли вековой пылью, мышами и затхлостью, но сейчас казались мне роскошным королевским шелком. Трясущимися, непослушными руками я натянула рубаху, которая мешком повисла на худых плечах, и туго, как в защитный кокон, обернула вокруг себя плащ. Жесткая, колючая ткань безжалостно мазнула по пульсирующему ожогу на боку, заставив меня до металлического привкуса прокусить губу, чтобы не взвыть в голос. Нужно идти. Прямо сейчас. Изольда могла потерять мой след на свежем снегу, но её тренированные Ищейки рано или поздно прочешут этот квадрат леса. Я не могу оставаться в этой деревянной мышеловке. |