Книга Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы!, страница 94 – Анастасия Смирнова

​Я сделала глубокий, прерывистый вдох, тяжело опираясь плечом о шершавую стену, и нетвердым шагом направилась обратно к выходу. Мои босые ступни уже совершенно не чувствовали обжигающего холода деревянного пола — жуткий симптом, кричащий о начинающемся обморожении.

​Я протянула скованные холодным железом руки, чтобы толкнуть перекошенную дверь.

​В этот самый момент тяжелая створка с оглушительным треском распахнулась сама, едва не слетев с ржавых петель. Внутрь избы ворвался ледяной вихрь и ослепительно-белый, режущий глаза свет с улицы.

​Я в ужасе отшатнулась, инстинктивно вскидывая скованные руки в жалком, обреченном подобии защитного жеста. Силы покинули меня окончательно, до последней капли. Мир перед глазами опасно накренился, закружился серой, тошнотворной каруселью, а колени предательски подогнулись, отказываясь держать вес тела.

​Я зажмурилась, приготовившись к жесткому удару затылком о доски пола, но его так и не последовало.

​Крепкие, горячие руки перехватили меня прямо в полете. Пальцы в плотных тактических перчатках из выделанной кожи властно и невероятно надежно сомкнулись на моих плечах. Незнакомец одним слитным движением прижал мое обмякшее, дрожащее тело к своей твердой, массивной груди, от которой отчетливо пахло морозным ветром, оружейной сталью и чем-то неуловимо, до боли знакомым.

​— Попалась, — раздался прямо над моей макушкой низкий, бархатный мужской голос с легкой хрипотцой.

​Я попыталась поднять тяжелую, словно налитую свинцом голову, отчаянно пытаясь разглядеть лицо спасителя сквозь стремительно надвигающуюся тьму обморока, но истощенное сознание уже сорвалось в глубокую, беззвучную пропасть. Последнее, что я почувствовала, прежде чем окончательно провалиться в абсолютное небытие — как меня бережно, но железной хваткой подхватывают на руки, унося прочь от пронизывающего ледяного сквозняка.

​— Элиас!!!

​Этот отчаянный, надрывный крик разорвал мои собственные легкие, с силой выталкивая меня из удушливого, кровавого плена кошмаров обратно в реальность. Я резко, словно от удара током, рванулась вверх на постели. Дыхание со свистом вырывалось из груди, со лба крупными, ледяными каплями катился пот, застилая глаза. Мои пальцы судорожно, до побелевших костяшек впились в плотное, удивительно мягкое шерстяное одеяло. Сердце колотилось о ребра, как пойманная в силки птица, а перед внутренним взором всё еще стоял тот самый жуткий образ: окровавленный серебряный локон в изящных, безжалостных пальцах Изольды.

​Я бешено огляделась по сторонам, сжимаясь в ожидании удара. Звериный инстинкт готовился увидеть сырые каменные стены министерской тюрьмы или ухмыляющиеся лица Ищеек, но расфокусированный взгляд наткнулся на совершенно иную картину.

​Я лежала в широкой, безукоризненно чистой деревянной постели. От белья исходил успокаивающий, домашний аромат сушеной лаванды и морозной свежести. Тело больше не ломило от пронизывающего ледяного холода, хотя левый бок всё еще пульсировал тупой, тяжелой болью. Опустив взгляд, я с удивлением обнаружила, что полностью перевязана свежими белоснежными бинтами от самой талии до ключиц. Из-под плотной повязки остро пахло какой-то горькой, травяной целебной мазью — именно она, судя по ощущениям, сейчас надежно сдерживала и вытягивала некротический яд Изольды.