Книга Мясная лавка, страница 28 – Джуно Доусон

— Приехали, – бурчит водитель, показывая в левое окно.

— Скорее, – тороплю я Ферди. – Я сейчас описаюсь.

Мы бегом поднимаемся по металлической пожарной лестнице, к вывеске «Создание образов». Я молочу в дверь обеими руками и слышу голос Ро:

— Привет, солнце! Уже иду! Сейчас, сейчас!

— Это мой друг, Ферди. Можно он пройдет?

Ну не прогонит же она его, поздно, если даже и нельзя.

— О. – Честно говоря, заметно, что она не в восторге, но через секунду тучи рассеиваются. – Конечно. Очень приятно… Ферди, кажется?

— Ну да. Каи, Каи Фердинанд.

— Привет, а я Ро, агент Яны. – Слышать это как-то странно, но приятно. У меня есть агент. Ничего себе. – Ты классный. Эх, был бы чуточку повыше, жаль… – Она скользит по нему снисходительным взглядом.

Ферди усмехается, а я возмущенно закатываю глаза. Ферди – просто лапочка. Сам себя он называет «пан-этническим». Мама японка, отец наполовину немец, наполовину аргентинец – но никому не под силу догадаться, какова его этническая смесь. Он словно взял по чуть-чуть от каждой из диснеевских принцесс: Жасмин, Мулан, Покахонтас, Моаны.

Следом за Ро мы идем по студии. И снова ощущение такое, что мы выпали из реального мира и через платяной шкаф пробираемся в Нарнию. Студия большая, воздушная и очень светлая, хотя сейчас по стеклянному потолку барабанит дождь. Пол – некрашеные доски, и все это вместе почему-то выглядит очень шикарно, типа, какой-нибудь нью-йоркский лофт. Правда, в Нью-Йорке я ни разу не была и в лофтах тоже. В дальнем конце студии установлен другой задник, окруженный лампами и вентиляторами. Фотограф стоит на коленях, а когда парикмахер отходит в сторону, я вижу, что там снимают Арабеллу.

— О, это Арабелла, – говорю я Ферди.

— Кого я вижу! – кричит она, увидев меня. – Привет, дорогая! Я и не знала, что ты тоже будешь сегодня!

При этом она не двигается с места, прижимая к щеке кремового цвета лилию.

— Да… я тоже. Как дела? – Теперь, когда я вижу знакомое лицо, чувствую себя не так странно.

— Вроде ничего. Как я выгляжу?

Она выглядит умопомрачительно: рыжие волосы завиты мелкими колечками, как в эпоху Возрождения, а кожа белая, как у королевы Елизаветы. Платье тоже белое, струящееся – настоящая фея-эльф-дева.

— Сумасшедшая красота, – искренне говорю я, и Арабелла довольно улыбается.

Мы с Ферди неловко подходим ближе к ее декорациям.

— Не двигайся, – предупреждает женщина-фотограф, чуть подправляя ей позу. Потом поднимает руку и щелкает пальцами. – Посмотри-ка туда, куколка, сделай одолжение. – Она очень шикарная, богемная, с колечком в ноздре и фиолетово-пурпурными косичками до пояса. – Вот так… хорошо… сказочно. Очень мило.

— Яна, – говорит Ро, – это Лейла Палмер, один из самых классных лондонских фотографов.

Лейла поднимает голову от камеры и улыбается.

— Привет, малышка, как дела?

— Хорошо, спасибо. – Вытерев ладонь о джинсы, я здороваюсь с ней за руку. Ро нам постоянно твердит, как важно произвести впечатление на людей из модельного бизнеса, так что я мучительно пытаюсь родить хоть какую-то реплику. – Сегодня у меня был первый учебный день в колледже.

— А?

Господи, убейте меня.

— Ну, знаете, это важный день.

Лейла вдруг расплывается в улыбке.

— Ой, дошло! Ты все еще учишься? Ужас какой! С ума сойти!

Она мне уже нравится. Включая ее золотые зубы.