Книга Мясная лавка, страница 60 – Джуно Доусон

— Все отлично.

— Умница! А что ты делала вчера вечером?

— Ну, просто зашла поесть пиццы.

— Пицца, да? – Может, это просто моя подозрительность, но я уверена, что она косится на мою талию! – Ну, ты у нас умница, независимая женщина! Совсем взрослая!

Мэгги переводит взгляд на Льен:

— Привет, суперзвезда! Как прошло в Токио?

Льен отмахивается, вроде как не хочет отвечать на вопрос. Она выхватывает у Мэгги сигарету, глубоко затягивается.

— Больше никогда!

— Да что такое, зайка? Неужели все так плохо, быть не может!

Льен машет рукой, но мне почему-то кажется, что она хочет, чтобы из нее вытягивали подробности. До чего же некоторые любят предаваться тоске о своих горестях.

Мэгги ведет нас в лофт. По шкале хаоса его можно расположить где-то между ЛНМ и первой тестовой съемкой. Это настоящий, типичный Нью-Йорк: ржавые стальные балки подпирают стеклянный потолок. В лофте много народу, но общая атмосфера довольно неприветливая. Играет Фрэнк Оушен, несколько человек устанавливают задник. С невероятным облегчением я вижу Лейлу Палмер, которая меняет объектив камеры.

— Привет, дорогая! – Она мне машет, подходя. Сегодня косички у нее серебряные, как у Шторм из «Людей Икс». Как приятно слышать, что здесь еще кто-то говорит с южно-лондонским акцентом. Я уже не чувствую себя инопланетянкой.

— Привет. Я тебя не узнала!

— Извини. – Она широко улыбается. – А что я тебе говорила, а? Я звезду всегда узнаю с первого взгляда.

— Моя первая кампания, – тихо сообщаю я.

— Первая из многих. Я никогда не ошибаюсь. Спроси у моей подружки, она подтвердит – я гадина, да, но мудрая гадина.

Я улыбаюсь, а Мэгги тем временем представляет Лейле Льен. Я замечаю – трудно не заметить, – что Льен ведет себя совсем по-другому.

— Привет! – кричит она. – Я так рада с тобой познакомиться! Обожаю твои работы!

Так и юлит, подлиза.

— Спасибо, дорогуша. С нетерпением жду сегодняшней сессии, она будет – огонь.

Помощник хватает нас с Льен и тащит на прически и макияж. Здесь несколько стилистов и визажистов, и они уже трудятся над двумя парнями-моделями. Я вроде как узнаю их обоих в лицо по журналам и плакатам, но мы еще не знакомы. Первый – бородатый парень в татуировках. Взгляд у него всегда такой, будто он только что вернулся с поля битвы викингов, глаза пронзительные, волчьи.

— Мэтти, Астрид, – знакомит нас ассистент. – Это Яна и Льен.

Льен и Мэтти определенно знают друг друга.

— Солнце! – Мэтти соскакивает со складного стула и обнимается с ней. Он шотландец, и его акцент для меня неожиданность. – Сто лет тебя не видел после того гала-представления. Как ты? Попала в Браун?

— Звали, но я отказалась. Как там Гильермо?

— О, ты знаешь Гильермо! Он чудесно, всю эту неделю на яхте. – Он поворачивается ко мне. – Привет, я Мэтти! Мэтью Макдональд.

Вот вам и брутальный волчара – вблизи-то больше похож на щенка лабрадора.

— А я Яна. Мне… нравится твой акцент.

— Хлазхо, детка! Я, кстати, видел, как ты отскребала от подиума эту кошелку!

Даже Льен, впервые за утро, удостаивает нас улыбкой.

— Боже, лучше не напоминай!

Она вроде расслабилась немного. Слава яйцам.

Астрид – очень приятная и разговорчивая, болтает с нами на безупречном английском. Она из Норвегии и выглядит так, будто только что из фьордов – волосы Дейнерис и скулы, точно айсберги.