Книга Колыбельная для дедушки и его хвостика, страница 12 – Лёля Зайкина

— Да вот, Миша никак не уснет, колыбельную просит, а дед петь не умеет, — поддерживаю настроение диалога. — Мишуль, хочешь тётя тебе спеть попробует?

Внучок опять подтягивает плед повыше, но целиком не прячется. Хороший знак?

— Вы знаете колыбельные? — спрашиваю у женщины.

— Ну, конечно, я же няня! — как будто я её оскорбил своим вопросом, произносит она, выходя из образа.

Её всплеск мне не слишком нравится. Но стараюсь не нагнетать. Я, возможно, сейчас острее, чем надо, воспринимаю ситуацию. Я устал, не выспался, Мишка тоже устал, меня это нервирует. Я могу быть более вспыльчив, чем обычно.

— Тогда попробуйте, пожалуйста, уложить его.

— А вам не кажется, что место для детского сна выбрано не очень верно. Не лучше ли ребёнку дома?

Когда меня учат, не зная ситуации, в чем-то обвиняют, я не люблю. Стискиваю челюсти, сдерживаюсь, чтобы не сказать, что ищу няню, а не воспитателя для себя.

Впрочем, слов и не нужно. Женщина по моей реакции понимает, что сказала лишнего и возможно в попытке исправить ситуацию идет к дивану.

— Подвинься, — просит вполне мягко, но Мишка тут же вскакивает на ноги, хватает зайца.

— Де! — зовет меня испуганным голосом.

— Я тут. Тётя колыбельную знает, давай она тебе споёт?

Но Мишка уже тянет руки ко мне и качает головой.

Похоже, это не наша няня, и спать Мишка пока не будет. Взбудоражила. После нервного всплеска ему точно не до сна…

— Извините, но вы нам не подходите, — говорю и, подойдя к внуку, беру его на руки.

— Но вы даже не дали времени найти контакт! Не все дети сразу расположены к общению. Порой это трудоёмкий процесс. А у меня диплом, рекомендации, опыт.

Возможно женщина права. Вероятно, если дать время, то контакт она найдет. Возможно. Но я не могу заставлять Мишу общаться с теми, кто ему не нравится, не могу видеть его испуганных глаз.

Я плохо представляю, как буду совмещать работу и заботы о внуке, но и впихнуть абы кому не могу.

— Я понял. Но моё решение не изменится.

Женщина резко поднимается с дивана, смотрит на меня сердито, и я убеждаюсь, что прав. Люди работающие с детьми, пожалуй, должны лучше контролировать эмоции. Определённо она мне не подходит.

Женщина выскакивает из кабинета, как пробка из бутылки. Обиженная, оскорбленная.

— Порисуем? — предлагаю Мише, чтобы как-то отвлечь.

Стоит усадить малыша с ручками создавать новые каляки-маляки, на телефоне загорается экран. Сперва думаю, что это Оля прислала сообщение о Вере, но на светящемся экране отображается имя звонящего — “Зять”.

После вчерашнего я совсем не хочу его слышать, но не ответить не могу. У меня нет пока прав на Мишу, Слава его доверенное лицо. Игнор не допустим.

— Слушаю.

— Сергей, я вчера не верно поступил, что привез к тебе Мишу, — говорит он, и сердце спотыкается в груди.

Смотрю на Мишку, он будто чувствует, что его жизнь сейчас может сделать очередной резкий поворот, откладывает ручку, вытягивается по струнке, становится похожим на испуганного суслика.

С одной стороны, у детей должны быть родители. Семья важна. Но будет ли хорошим отцом тот, кто уже однажды бросил под порог своего сына?

Я в этом не уверен. Доверие к себе Слава вчера растоптал в труху. А сегодня вот это. Неверно поступил… всего лишь не верно?

— Я не должен был подкидывать тебе проблем. Должен был сам решить вопрос. Тебе тоже больно. Тебе Миша тоже напоминает о Маше. Я поступил подло, — продолжает говорить Слава.