Книга Колыбельная для дедушки и его хвостика, страница 13 – Лёля Зайкина

Я же перестаю понимать что-либо.

В смысле поступил подло? По отношению ко мне? Не сына предал, мне боль причинил?

Голос скрипит, как колесо раритетной телеги:

— Какой вопрос ты хочешь решить?

— Я устрою Мишу в детский дом. Я приехал к тебе, не застал. Вы в офисе?

— В офисе, — подтверждаю скорее на автомате.

Вот как? Какой добрый и заботливый мне зять попался. О себе думает, обо мне думает, вот только совсем не хочет вспоминать о том, что Миша ребёнок, а не игрушка, что у него тоже есть чувства. Что детям не место в детском доме, что там совсем другая жизнь, и она не сахар. Она тяжелее, чем у тех, кто остался наедине с болью потери. Нередко таким детям приходится едва ни выживать.

— Я приеду. Заберу его, — говорит Слава.

— Приезжай, — отвечаю негромко, но естественно никого отдавать Славе я не собираюсь.

Мне нужен юрист, который поможет урегулировать вопрос раз и навсегда, передать ответственность за ребёнка мне и лишить Славу возможности “попав под влияние совести” отвести сына в детский дом.

Сбрасываю звонок. Перед глазами всё темнеет. Я не ожидал от своего зятя такого. Но что ж… люди умеют преподносить сюрпризы.

Жаль чаще неприятные.

Верчу телефон в руках, думая, к кому обратиться. На экране высвечивается оповещение о сообщении. На автомате читаю его.

Вера сможет навести порядок в квартире, позвонит как только доберётся. Хорошо. Одна проблема уже себя решает. Нужно заняться второй.

И тут ноги что-то касается.

Даже вздрагиваю от неожиданности.

Но это Миша. Стоит рядом, смотрит на меня большими, испуганными глазами, словно боится, что и я от него откажусь. Словно слышал весь разговор и понял, что его судьба висит на волоске.

— Иди ко мне, внучок, — произношу тепло, мягко, подхватываю его на руки, прижимаю к себе.

Мне нужно позвонить юристу, нужно, чтобы он добрался сюда до приезда Славы, но не менее важно подарить этому маленькому человеку уверенность, тепло, понимание, что его любят и никогда не бросят.

Мишка обхватывает меня руками, жмётся, а сердце в груди дерёт, словно дикие кошки выбрали его мишенью, словно раз за разом запускают в него когти, раздирая до мяса.

— Я люблю тебя, Мишутка, — срывается хрипло. — Давай с тобой вместе одному дяде позвоним? Мне очень надо, чтобы он приехал.

Мишка отстраняется, смотрит напряжённо.

Так много всего в глазах двухлетнего ребёнка и больше всего страха, которого быть не должно. Это возраст для свободы, пора бегать и ни о чем не задумываться.

Многое надо исправить.

— Давай?

Мишка неохотно, но кивает, сажаю его к себе спиной, вручаю зайца, который остался чуть в стороне от нас, прижимаю к себе одной рукой, пальцами второй ищу номер.

Сегодня всё решится. Сегодня мы закроем вопрос с детским домом раз и навсегда, и Слава покинет Мишину жизнь. Отец он или нет, уже не важно. Будем считать, что не отец. Папа должен думать о своем ребёнке, не о себе и собственной боли, не о том, что доставляет неудобства тестю. Папа должен думать о сыне. А Слава не думает, а значит, надо ставить точку. Чётко и решительно.

Эмоции вьются, хлестают, бьют наотмашь, но я держусь, я умею ставить приоритеты. И мой — Миша. Да, я пока не идеальный дед. Не могу даже уложить внука спать. Но главное, цель. Будет нужно, запишусь на занятия по вокалу, чтобы меня научили петь колыбельные, под которые сможет уснуть внучок. Но его не брошу.