Книга Колыбельная для дедушки и его хвостика, страница 7 – Лёля Зайкина

Я отдаю себе отчет, что с Оксаной мне нужно было поговорить, что дверь я тоже закрыл не просто так, но это не меняет факта, что у Миши истерика, что он испугался.

— Хочешь попить?

— Пей, — говорит малыш.

Подхватываю его на руки, несу на кухню, ни когда протягиваю стакан с водой, он лишь качает головой. Такая же реакция следует на тёплое молоко.

— Пей, — твердит он, трет глазки.

Не сразу, но вспоминаю, что Миша меня уже просил пить, и это совсем не означало, что он успокоится, когда я осушу стакан воды, кружку молока.

Петь. Песенку. Ему не хватает колыбельной.

Надо выучить. Обязательно надо, раз это столь важный ритуал.

— Послушаем песню на телефоне? — предлагаю я, и пока Миша хлопает глазками, несу его в спальню.

В коридоре, возле его комнаты ждет Оксана.

Её присутствие вызывает лишь раздражение.

— Давай я с ним поиграю, что ли… — предлагает.

— Оксан, ты на часы смотрела? Ночь на дворе? Какое играть? — спрашиваю, не скрывая раздражения.

Мишенька, опять начинает хныкать.

— Он спать хочет.

— Так положи его в постель, что ты его носишь?

Хочется хлопнуть себя по лбу, а еще лучше настучать по голове Оксане. Я понимаю, у нее нет детей, нет опыта общения с ними. Но должна же она понимать, что малыш не кукла, не робот, и сон куда более тонкий процесс? Мало предоставить кровать и сказать “спи”.

— Оксан, иди собирай вещи, ты ничего не исправишь. Если это не сделаешь ты, сделаю я. Ты утром в любом случае уедешь.

Я не понимаю, зачем она хватается за меня. Боится остаться одна?

Миша тоже боится. Но исходя из слов Оксаны, я должен позволить зятю отдать своего внука в детский дом, где он будет не один, но одинок.

— Ты… — пытается обвинить меня ещё в чем-то Оксана, но Мишка опять просит “пей”, и я вхожу в его комнату.

— Сейчас нам телефон споёт. Выберем самую лучшую колыбельную и сладко уснём, — обещаю внуку.

Укладываем рядом зайца. Уютное одеяло укрывает Мишу. Мне бы если бы такие условия организовали, я бы точно уснул.

Видимо, ситуация давит, есть у меня такая защитная реакция, спать в период стресса.

Жду, что Мишка уснет, а следом и я. Но, увы, то ли колыбельные на телефоне не действуют, либо малыш больше встревожен, чем может показаться. Сна нет. Ни у Миши, ни за компанию и у меня.

Очередная колыбельная? Не помню, чтобы включал её…

Хотя, “не помню” ещё ни о чем не говорит. Часам к трем я уже слабо отдавал отчёт своим действиям. Мог и включить.

Колыбельная. Значит, можно спать.

Но звук становится более настойчивым. Никак не убаюкивающим, резким, а следом на грудину что-то приземляется.

Не колыбельная. Будильник. А маленький попрыгунчик на груди — Миша.

Усилием воли открываю глаза и вижу улыбчивое лицо внука. Мы точно заснули с ним не раньше четырёх. Если играет будильник — сейчас половина восьмого, но он выглядит бодрым, словно спал всю ночь без пробуждений.

Я, увы, ощущением отдыха похвастаться не могу. Но радостное лицо внука, тот факт, что он хорошо себя чувствует, отзывается теплом в той области, где он меня оседлал.

— Выспался? — Мишка кивает. — На горшок и завтракать?

Ответом служит еще один кивок и пусть больше всего хочется смежить веки и поспать еще хоть немного, заставляю себя подниматься. Следующее моё пробуждение может быть уже в мокрой постели, Мишка слишком мал, чтобы самостоятельно решать свои утренние потребности. И завтраком его тоже надо накормить.