Книга Луч, страница 146 – Даниил Туровский

— Я просто подумала, – Валентина задумалась. – Все, что мы загружали, страшное, жуткое, зачем? Этот компьютер, этот бункер, эти папки, эти болезненные истории и документы из прошлого. Какой-то аттракцион из памяти. Мы не знаем, куда это все отправлялось? Отправлялось вообще? Просто в архив? Почему тогда просто не отсканировать? Да и есть же все это же самое в интернете и настоящих архивах? Или это такое машинное обучение? И если так, то, может, стоило загружать не только эти жуткие папки? Которые все про травму? Что-нибудь другое для баланса? Все-таки даже в самое темное время и среди жуткости происходит хотя бы что-то неплохое. Почему ты улыбаешься?

— Ты не поверишь. – сказал Антон.

— Правда?

— Я загрузил в него несколько воспоминаний.

— Антон!

— Я не знаю, зачем, но если так можно их, например, сохранить, я решил, что напишу… Как-то очень подробно описал наш день дома, в нашей квартире. Ребята сидели по углам: Алёша читал, Миша копался с «Лего», ты поправляла заметки в докладе и одновременно на кухне готовила свои фирменные колобки. С этим фирменным запахом горящего масла по всей квартире.

— Воспоминания, воспоминания. Будто есть, будто нет. Будто было, будто никогда не было.

* * *

— Загрузим? – спросила Валентина. На столе все еще остались и основное, и закуски, и вообще настроение часа ночи тридцать первого декабря. Цветов открыл папку № 1825, внутри лежало намного больше страниц, чем во всех предыдущих «Запросах». Он пробежался по тексту. Валентина заметила, что тот нахмурился.

— Тут фантастика какая-то, – сказал он, передавая папку жене.

— Магический Чернобыль? Выброс Луча? Крупнейшая катастрофа в истории человечества? Уничтожена Москва и большая часть центральной России? Кафе «Берлога»? Что это? Это правда?

— Вбиваем?

* * *

Когда они спустя часы и часы, по очереди, потому что уже болели и пальцы, и запястья, вбили запрос целиком, на экране появилось:

СПАСИБО ЧТО НАКОРМИЛИ

Экран погас.

Цветовы стояли рядом, держась за руки.

В бункере, который вибрировал все эти годы, – после того, как они впервые ввели данные в компьютер, – стало тихо. Тут же в коридоре исчез фиолетовый свет.

Цветовы переглянулись.

— Непохоже на смерть. – сказала Валентина.

— Он выключился?

Цветов подошел к компьютеру, нажал пару кнопок, включить-выключить, подергал мышь. Тот никак не среагировал. Они зашли в комнату-склад запросов, счетчик показывал 0000.

— Не знаю. Попробуем открыть люк?

* * *

Прошло около пяти часов, когда Алёша и Леонид проснулись и увидели, что Насти нигде нет.

Они, не обсуждая, поняли, что Настя ушла в Луч. Как она могла удержаться еще несколько часов, когда наконец была так близко? Наверное, и они, засыпая вчера, догадывались, что она уйдет сама.

Алёша заметил, что Леонид стал еще хмурее обычного. За все эти недели пути они почти не сблизились, разговаривали друг с другом, только когда в разговоре участвовала Настя. Мальчик так и не понял, зачем Леонид вообще с ними пошел, если у него была задача привести их в свою страну, чтобы вернуть себе статус, работу и так далее. Он как-то подслушал ночной разговор, в котором уралец рассказывал Насте, что больше всего хочет разгадать загадку Луча и понять, за что на страну уже несколько лет сбрасываются, как бомбы, самые трагические и мучительные истории. Настя ему ответила, что узнать это возможно, только оказавшись в первоначальной точке, наверное, там будут зацепки. Но Алёше все равно, несмотря на его слова, уралец казался каким-то пройдохой, который хотел просто быть рядом с лесом и волнами.