* * *
Мы одновременно услышали писк, шуршание, хохот. Из канала и сквера повылезали кикиморы, русалки, черти, лешие, шурале, полудницы, ырки. Это только те, кого я успел рассмотреть. На куполе Спаса-на-Крови появилось лихо одноглазое, засвистело так, что пришлось закрыть уши. После свиста существа бросились на нас. Я предложил искать помещение для обороны. Мы осмотрелись и увидели, что на другой стороне реки существ почти не было. Побежали туда, но дорогу преградили черти, их сразу же расстреляли из «Мухоморов». Пока наш военник Саша перезаряжался, на него наскочил леший. Видимо, он мгновенно проник в его сознание – Саша остановился, выронил оружие и закричал так, будто увидел самое страшное в своей жизни (говорят, чаще всего они пугают мыслями о том, что внутри и сквозь тебя прорастает дерево, прокалывая внутренние органы и кожу; в дереве, в тебе, поселяются черви, голуби внутри тебя устраивают гнездо; и ты такое хочешь выковырять, вырезать из себя).
У нас не было времени на антидот для Саши, погибли бы тогда все. Мы перебежали мост. Отстреливаясь, по переулкам добрались до Дворцовой площади. Там, как армия, выстроились сотни существ. Они не двигались. Мы вбежали через арку прямо на них, но они никак не среагировали. Не уверен, что даже в самом начале Луча, когда существа появлялись в пораженных городах, их было так много. Но сейчас они не двигались, при этом нас догоняли черти и лешие, они бежали по стенам и крышам. Мы бросились вдоль площади к Эрмитажу. Раздался свист – лихо. Армия сказок очнулась, все существа посмотрели на нас. Мы начали безостановочную стрельбу, я разливал жидкость по новым патронам. Нам хватило бы ее на несколько десятков существ, но не на несколько сотен. Я уже попрощался с жизнью. Катя и наш второй военник Денис – судя по их глазам – тоже. На него прыгнул черт. У Дениса мгновенно налились красным глаза, он потерял сознание.
Я вспомнил, как в одну из экспедиций не успел отбиться от черта. Он, как и другие существа, представлял опасность не физически, а для разума. Он начал меня путать. Я почувствовал себя чертом, захотел крови, захотел перекусить шею всем участникам экспедиции, сел на четвереньки, попытался напасть. Но коллега воткнул мне в руку антидот, я очнулся и тут же выстрелил из «Мухомора» в сидевшую у меня на плечах сказку.
Не было времени спасать Дениса. Кажется, и самим было уже не спастись.
Над нами скрипнуло окно и раздался голос: «Разойдись!» На балконе Зимнего дворца появился высокий мужчина с двумя пакетами в руках. Он по очереди бросил их в существ. Это были самодельные мухоморные взрыв-пакеты. Облака дыма окутали существ. Он крикнул: «Давайте, быстро, к главному входу!» Мы подбежали к дверям, но они оказались заперты. Неизвестный сбежал с императорского балкона, открыл дверь. Он спросил: «Билетики есть?» Мы зашли внутрь. Он провернул ключ в замке, задернул дверь шторами. Перед нами стоял мужчина, очень похожий на Николая Второго.
* * *
У «Николая Второго» на голове был включен налобный фонарик, поверх футболки надета жилетка с переполненными карманами. Мужчина широко улыбался. Он махнул в сторону лестницы с красным ковром.
— Предлагаю зайти все-таки в более безопасное место, господа. – сказал он. – Сочувствую вашим потерям. Как вы их так раззадорили-то?
— Все началось со Спаса. – сказал я. – И с лихо. Двое наших потеряны. Я Юрий Кучеров, глава группы исследователей, это Катя Мухина, наш искусствовед. А вы?
— Ну вы даете – у Спаса ходить! Там же всегда пахнет!
Мы прошли в большой зал со скрипучим паркетом.
— Можно спросить? – сказал я. – У меня даже не один вопрос.
— Конечно, давай.
— Вы ведь не галлюцинация, не исчадие Луча, тут нет никакого запаха, я не чувствую, но вы ведь…
— Невинноубиенный император? – он засмеялся. – Да нет, к сожалению. Я просто жалкий реконструктор и актеришка. Но как поселился здесь, во дворце, пришлось соответствовать. И удобно. Сохранились все костюмы, всё для усов. Да и атмосфера. Так что, можно сказать, я и вправду стал императором. Императором империи из одного человека. Но я не скучаю, нет. Вы представляете, это все мое! Я за годы так и не понял всего в этом здании, не все изучил. Хотел занять покои, но с этим проблемка вышла. Вот там они, кстати. Да-а-а, давненько я не говорил ни с кем, простите.
Мы остановились у дверей в другое крыло здания. Они были трижды заколочены, завалены мебелью, швы заделаны монтажной пеной и залеплены скотчем, поверх еще пленка и новый слой скотча.
— Царские покои заняли четырнадцать кощеев. – объяснил мужчина. – Они там живут, всегда в этом крыле, все вместе. Возможно, даже сейчас за дверью стоят. Но тут все хорошо промазано и проклеено.
— Четырнадцать?
— Моя теория, что по числу императоров. – сказал он. – Но это мое ни на чем не основанное предположение. Может, совпадение просто. Но идем ко мне лучше.
— Юр, подожди, – сказала Катя. – А где все документы и архивы «Русского»?
— У меня вроде. В рюкзаке, – сказал я. – Все, кроме пары картин, которые были у Дениса. Остались на площади.
— Вряд ли на площади! – сказал «Николай Второй». – Уж сам он бросился и утоп в реке. Черти же. Так, ну вот, мы пришли.
В зале стоял только заводной павлин. Кажется, неработающий. Вдоль стен – кровать, обеденный стол, на полу лежали книги, в том числе изданные относительно недавно. Наверное, «Николай» и ходил по «Подписным изданиям». Я спросил его об этом, и он подтвердил.
