Книга Доминум, страница 195 – Полина Граф

Я смотрел на росший позади него образ и покрывался мурашками паники. Попятившись, я так и не смог оторвать взгляда от монструозного Центра души Грея. Мерзкие очертания сплетенных догнивающих останков и огромный деформированный птичий череп с кучей глазниц. Тот навис прямо над головой Грея. Падший протянул к нему руки и погладил потрескавшуюся кость.

— Что ты видишь, Максимус?

Разлом в центре черепа наполнился зеленым свечением, за ним устрашающе загорелись и черные жерла глазниц. Я стремительно отвел взгляд. Это было невыносимо. Гудение, отдающееся в самой пустоте. Оно нарастало, разрывая мысли на части.

— Что ты видишь?!

Напряжение немедленно спало, а открыть глаза довелось уже в полной темноте.

Или не совсем полной.

Мне потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть к ночному мраку, но я уже отчетливо слышал грохот дождя за окном. Оттуда надувало сквозняком, ветер свистел сквозь щели. Я моргнул и оглядел небольшую комнатушку. Судя по всему, детскую. Она казалась старомодной: немногочисленные деревянные игрушки, кровать из стальных прутьев. Из-под нее раздавались всхлипы.

Поежившись, я присел на корточки и увидел забившегося в угол мальчика. Тот сжался калачиком, прижимая колени к самому лбу, и трясся. Он тихо плакал, боясь издать хоть сколько-нибудь громкий звук. Весь ужас мальчика был сконцентрирован на окне. Оно было его бездной, которая глядела на него каждую ночь, а он не имел сил посмотреть в ответ.

По стеклу продолжал барабанить дождь, и никаких иных звуков, кроме этого стука да испуганных всхлипов под кроватью, больше не было слышно. Я нервно выдохнул, вглядываясь во тьму и считая секунды, пока неподалеку не блеснула вспышка. Сразу после раздался знакомый дребезжащий рык.

Мальчик в ужасе затаил дыхание, а я с изумлением увидел их – сплитов. Казалось, их было не меньше пяти. А может, и больше. Они стояли под дождем, подставляя ему свои блестящие гнилые спины, но не могли пройти – мешала некая преграда, бившая их Светом всякий раз, стоило хоть одной твари приблизиться. Но что-то упорно манило их. Они жадно смотрели в окно, приходя сюда каждую ночь. И скалились, будто уговаривая мальчика выйти.

За дверью раздался скрип шагов. Я уже знал, что это отец ребенка. Он тоже часто был полночным гостем, как и твари. Проверял сына. И каждый раз обещал, что все однажды закончится. Но ребенок лишь зажимал уши и глотал слезы, зная, что от темноты не спрятаться. Она уже не была по ту сторону окна. Тьма проникла в него, срослась с каждой клеткой в его теле.

Мрак сгущался. Мальчик соскользнул в него, а я последовал за ним.

Там меня настигла дробящая боль.

Я схватился за грудь, полностью уверенный, что она разорвана на куски. Легкие не могли втянуть воздух, в голове стоял шквал из настойчивого биения и крика собственных угасающих мыслей. Я силился выдать хоть звук, но не мог, словно горло стянули веревкой. На глаза навернулись слезы, во рту стоял вкус крови. С ледяным ужасом пришло понимание: я умру, здесь и сейчас.

И пустота. Я чувствовал ее внутри себя, свозь пелену глядел в горящие бездны птичьих глазниц. И видел в них свое отражение, а вокруг – бессметное скопище других зеленых кричащих глаз. Они взывали ко мне, сжирали до костей. А я ничего не мог сделать, лишь лихорадочно хватался за огромную рану и с беспомощным страхом смотрел в ответ.