Книга Индивидуум, страница 139 – Полина Граф

— Так что вы думаете о возвращении Антареса? — повторила свой вопрос Луврия.

— На все воля Вселенной, — лаконично ответил Зербраг.

— Верно, верно! Она так благосклонна ко всем нам, чем это может быть, кроме благодати свыше? Сильнейший Верховный вернулся в такой тягостный момент. Наша Армия обретет былое могущество! — Тут она будто бы опомнилась. — Конечно, великое чудо, что и вы, луц, вернулись спустя столько магнориумов! Мне жаль, что вам пришлось пробыть в сомниуме столь долго. Не могу представить, какими мучительными и серьезными были травмы, что нанесли вам темные Паладины при Битве за Люксорус! Но воистину Свет сейчас ведут лучшие из лучших. Хотя несколько тревожно, что Антарес до сих пор не высказался по поводу Лучезарной крепости и не велел перевести к ней куда больше легионов. Но он, вне сомнений, справится с кризисом, как и в былые времена, когда его победы были столь грандиозны, что они заревом засияли на полотне истории.

Паладин тактично промолчал, позволив другим и дальше восхищаться Антаресом.

— Так или иначе, жаль, что вы и в этот раз не смогли стать Верховным, — с искренней поддержкой отметил Кестегем. — В споре с Бетельгейзе я был на вашей стороне.

— Посмотрим, как сложится горизонт будущего.

— Да. И все же всем известно, насколько вы не в ладах с Антаресом. Но, как мне известно, вы были дружны с его отцом — Вестусом Ярым Глазом? А теперь являетесь его главным политическим противником. Воистину у судьбы странное чувство юмора.

— Я не был с ним дружен, — осадил его Зербраг, смотря на свой кубок с нектаром цвета топленого золота, как кровь дэлара. Единственная еда, которую он принял. — Вестус был Паладином, а в тягостные времена заката эры Конфронтаций нам приходилось работать вместе. Но Вестус был талантлив, этого не отнять.

Луврия понимающе закивала, подперев голову рукой и жадно впитывая каждое слово Паладина.

— Скажите, а как вышло, что он на время оставил службу в армии и место Паладина? Неслыханно!

— Верховная была недовольна, — подтвердил он. — Как и все. Подобную вольность могли себе позволить немногие за всю историю. Подался в Люминарную стражу и милитерию в столице префектуры Кальцеон, доставал информацию из преступников при помощи дара генума. Бестолковая трата способностей для такого, как он.

— Я слышала, — никак не унималась Луврия, — что Вестус захотел мирной жизни, после того как сломался. Его ведь схватили темные Паладины? И пытали? Я слышала, что ему срезали веки, чтобы он безотрывно смотрел в глаза надломленных душ и странствовал по ним!

— Очередная байка. Его способность Анимеры работала не за счет прямого зрительного контакта, так действовал дар его отца. Вестус проникал в чужие души, когда чувствовал боль. То, что касается надломленных эквилибрумов, — правда. Темные вынуждали Вестуса постоянно смотреть в изуродованные и расколотые души. Это травматичный опыт, особенно если длится долго и под постоянными пытками. Дэлары изуродовали его лицо и кометной пылью закрепили шрамы. Им показалось забавным создать на нем подобие герба Анимеры.

— Мне думается, что он бы до сих пор остался жив, если бы не вернулся к паладинству, — тихо вставила Эстесса, до этого вдумчиво слушавшая разговор.

— Вестус поступил правильно, как истинный воин, преданный Свету. Нет ничего важнее долга и Армии, — жестко ответил ей Зербраг. — Генум и личные желания не должны перевешивать Свет.