Книга Индивидуум, страница 249 – Полина Граф

Сперва я разглядел потолок — он казался дальше, чем был на самом деле, весь в светящихся многогранниках, что-то вроде сот. Зачем-то начав считать их, я наконец схватился за мысль, что такого в Соларуме не было, и резко сел.

Зря.

В голове загудело и зазвенело, будто в ней опрокинули коробку с посудой. Тело неохотно откликалось даже на предполагаемое лишнее движение, поддавалось неповоротливо и тяжело. Решив не торопиться, я оценил обстановку.

В полу была круглая полусфера, достаточно просторная, чтобы спать в ней. Вместо подушек или одеял — странная упругая мягкая масса, отдающая теплом. Сначала я подумал, что не до конца проснулся, а потому для верности потрогал рукой. Это и вправду оказался дым — скользивший, вихрившийся и плотный. Выходило, что спать мне пришлось на облаке.

Я кое-как выбрался оттуда, и хорошо, что с первой попытки. В голове мутнело, все вокруг воспринималось тупо и не сразу. Хрупкие лучи света просачивались сквозь большое овальное окно, едва задернутое шторами. Я уже протянул руку, чтобы коснуться их, но стоило ткани шелохнуться, тут же отпрянул назад. В щелях виднелось темное небо. И, судя по обилию звезд, — не наше.

В стороне серебряными вставками сверкал мой мундир, сложенный на столе. Я медленно подобрал его со смутным чувством и огляделся. Это не походило на спальню, обживаемую на постоянной основе. Даже запахов никаких, лишних вещей тем более. Стены покрывали прямые геометрические узоры, серебряные ромбы и линии. Смотрелось… не знаю… богато? Хотя я понятия не имел, как такие прилагательные применять в отношении заоблачников.

И тогда наконец в голове щелкнула еще одна мысль.

Меня опять похитили.

Я заволновался, сердце мгновенно рухнуло к полу от воспоминаний о Зербраге. Комната сузилась до размеров каморки.

Но, вопреки ожиданиям, стоило мне коснуться гладкой поверхности двери, в которой ручки даже не предполагалось, как она разлетелась на мерцающие частицы, открыв проход, а когда я вышел, так же тихо собралась обратно.

Все еще сбитый с толку и встревоженный, я двинулся по бледному холлу. Эхо шагов едва отлетало от стен. Следующая комната тоже открылась сама собой. Странно: если меня похитили, то почему позволяли шастать где попало?

Я оглядел небольшой рабочий кабинет. Он казался мрачным, свет шел лишь от проекций, развернутых рядом со столом, в красивой и витой бронзовой оправе. Судя по всему, кто-то совсем недавно сидел здесь и заполнял документы. Подойдя ближе, я попытался вчитаться в них, но столкнулся с проблемой, о которой когда-то слышал от Ламии. Мы, протекторы, хорошо и незаметно для себя переводили почти все языки эквилибрумов на слух — простая работа эфира. Но вот большая часть их письменности давалась со скрипом. Пробежавшись по строчкам, казавшимся гурьбой кругов и ломаных линий, я кое-как вырвал из заголовка «Лучезарная» и «пятого легиона». Смыслы накатывали волнами, будто ухватился за старое воспоминание.

На стенах висело несколько картин. Я даже подошел вплотную, чтобы разглядеть и понять: мне не показалось. Словно сплетение дыма, подробные и невероятно проработанные, они выглядели объемными. Почти не было сомнений, что пейзаж был окном в другой мир, не ограниченным рамой и полоской морского горизонта. Но вот от взгляда некой звезды желтого спектра, обитавшей на соседней картине, мне стало тревожно. Она стояла по пояс в серебряных травах, под красным небом, и спокойно смотрела на зрителя. Думалось, трава вот-вот зашевелится от ветра, волнами скользящего по полю, а сама звезда вскинет голову или отведет глаза, но все оставалось замершим.