Книга Индивидуум, страница 278 – Полина Граф

— Что здесь делает дэлар? — негодовал Паскаль где-то позади.

— Он встретится с инквизиторами, — вступился за него Макс. — И уйдет.

— Если он…

— Мне нет дела ни до тебя, приземленный, ни до вашего уютного домика, — заявил Ранорий. — Я хочу до конца разобраться со статусом Терры, а после исчезну, как последний луч во Тьме.

В Лазарете Стефан и вовсе отключился, как только ему выдали желанное обезболивающее. Он блаженствовал, ничего не чувствуя, полностью отдав себя на попечение двух бледных комет.

В течение нескольких часов мелкие раны затянулись почти полностью, ногу и облезлую кожу слегка подлечили, пораженные органы тоже, а дыру в щеке заклеили, чтобы плоть медленно регенерировала за сутки.

Вот с рукой дела обстояли намного хуже.

Фри просунулась за ширму как раз в тот момент, когда Стеф, уже переодетый, хмуро разглядывал вновь забинтованный обрубок.

— Других тоже лечат, — сообщила она. — Вроде все хорошо, но Дан…

— Глаз не вернуть, — досадливо отозвался Водолей. — Восстановлению не подлежит.

Фри подавленно кивнула.

— У потерянного глаза навсегда рвется эфирная струна. Даже если его и воссоздать, в мире Эквилибриса он станет искажать воспоминания, эфир ослабеет. Дан просто сражаться не сможет. Будь он эквилибрумом, помогли бы сомниум и полное обновление оболочки. Но мы люди. Я, конечно, могла бы попробовать помочь ему, но он сейчас в таком состоянии…

— О чем ты? Как бы ты ему помогла?

Взгляд Фри упал на бинты Водолея.

— Рада, что с тобой все хорошо.

— Не очень, — мрачно признался он, все еще осматривая культю. — Обычно как: теряешь конечность, а кометы задают вектор регенерации. Сначала тянется кость, за ней мышцы, потом кожа. В утиле сидишь месяц или около того. Но кометы не могут восстановить плоть без эфирных потоков, а их рушит что? Правильно, сраный Обливион.

Фри приблизилась и осторожно взялась за травмированную руку.

— Не смогут воссоздать?

— Буду протектором-инвалидом. Физическим. Умственных у нас и так полно. Попрошу серебряный крюк поставить, думаю, мне пойдет.

Плечи Фри опустились. Стефан видел, насколько она устала, и не хотел огорчать сильнее.

— Все время шутишь на мрачные темы, — произнесла она. — Это спасает тебя, да?

«Меня спасаешь ты».

— Слушай, — вдруг вырвалось у него. — Я все хотел…

— Не будешь ты калечным, — вздохнула она, накрыв ладонью место среза. — Я попробую вернуть поток, чтобы кометы сделали свое дело. Надеюсь, хуже не станет.

С ее пальцев сорвались фиолетовые огни.

* * *

Сириус носился повсюду, опрашивая нас о произошедшем. Он волновался и хлопотал так, словно от этого зависела лично его жизнь. Под конец звезда стал совершенно невыносимым. Я с трудом слушал его треп и завидовал выдержке Ранория, не обращавшего ни на что внимания, точно слон, не замечавший муравьиной возни.

В какой-то момент мы потеряли темного, но быстро нашли внизу, в центре атриума. Он стоял посреди карты Земли и пристально смотрел наверх, разглядывая живой витраж.

— Старая светлая обитель Терры, — задумчиво протянул он. — Столько времени прошло, а она все такая же.

Сначала я удивился, но вовремя вспомнил, что Ранорий — посол Магистрата Тьмы на Терре и, вероятно, так или иначе хоть раз попадал в Соларум, возможно, даже при его строительстве.

Инквизитор был один, прибыл через портал Соларума за лесом — возник из света и вихрей стекла. Это был Оверин, великолепный и тонкий, все в той же светлой броне и с нейтральным выражением лиц на масках.