Книга Калинов мост, страница 76 – Александр Феликсович Каменецкий

— Сам догадайся.

— Ладно тебе, Баюн! Это-то ты уж можешь сказать.

— Это, Иван, очевидно означает, что прямой путь не всегда самый короткий.

— Согласен, – задумчиво протянул я.

И действительно, трудно спорить. Прямой путь – самый короткий только в геометрии, а в жизни столько разных обстоятельств могут значительно удлинить самый прямой путь. И наоборот – сократить кружной путь. Вот только…

— Согласен, – повторил я со вздохом. – Об одном ты забываешь. Я знаю только один путь – путь через реку Смородину. Только прямо. Может, подскажешь, где здесь налево или направо? Молчишь? Идём, я ещё не принял окончательного решения.

Кот снова махнул лишь кончиком хвоста, и камень превратился в чёрный дым, и не спеша рассеялся в воздухе. Ловкий фокус. Попросить, что ли? Может, научит? Кот двинулся дальше, я потопал за ним.

Наконец лес закончился, и я, вслед за котом, вышел на пригорок и сразу увидел реку. Ну, точно. Её я и видел сверху. Довольно прямая река, лишь лёгкие плавные изгибы. И не широкая. Наша речка куда шире. Может, переплыть можно? Они что-то говорили, что вплавь перебраться невозможно, но почему так, не сказали. Крокодилы, что ли, водятся? На вид река как река. Пойдём ближе, посмотрим.

Когда до берега оставалось метров пятьдесят, я стал принюхиваться. Воняло чем-то отвратительным, то ли тухлым, то ли химическим.

— Баюн, что это? – я демонстративно заткнул нос.

— Как что? – кот был явно удивлён. – Река. Смородина же!

— Ну так что ж, что Смородина? При чем тут ягоды и эта вонь?

— Какие ещё ягоды?! – возмутился кот. – Смородина! Смердит, потому что. По-русски понимать перестал?

— Смородина, это значит смердящая? То есть воняющая? Смердящая река?

— Все так и говорят, так и называют, не скрывая. А ты что подумал? Что за ягоды?

— Не бери в голову, Баюн. Я просто ошибся.

— Удивил, – фыркнул кот. – Это твоё обычное поведение – ошибаться.

Смердела река Смородина изрядно, но терпеть было можно. Со временем, пожалуй, и привыкнуть реально. Я глянул вдоль реки влево-вправо – никакого моста в пределах видимости. Однако, здесь всё-всё не такое, как кажется изначально. Что же мне, каждый шаг уточнять и переспрашивать?

— Баюн, почему переплыть нельзя? Я хорошо плаваю.

— Плаваешь хорошо, говоришь? – усмехнулся кот. Подобрал с земли сухую веточку, неведомо каким ветром занесённую сюда из тёмного леса. Осторожно приблизился к самому берегу и закинул ветку в воду. Далеко она не полетела, слишком лёгкая, но до воды дотянула. Лишь коснувшись воды, ветка вспыхнула и мгновенно сгорела тёмным красным пламенем, чадя вонючим дымом.

— Ух ты! – отшатнулся я.

— Ага, – обречённо кивнул кот.

— Всегда так? Любой предмет?

— Это ведь тебе не обычная река! Смородина! Граница между Явью и Навью. Течёт прямо по борозде, которую Сварог с Чернобогом пропахали, когда мир делили. Чего ты ждал?! Что курица вброд перейдёт? Река – граница, защита одного мира от другого, чтобы нельзя было проникнуть, нельзя пересечь.

— Ясно-ясно, – пробормотал я недовольно. – К чему рассказывать, отчего да почему нельзя, лучше бы сказал, как обойти ограничения.

— Никак. Нет такой силы. Даже перелететь по воздуху над рекой нельзя. Ты просто не понимаешь, это выглядит для тебя и меня, как обычная река. Реально же – это граница между разными мирами. Мирами, у которых сама суть разная. Яга Виевна пыталась тебе объяснить. Навь и Явь едины, но кажутся надёжно разделёнными.