Книга Алатырь Евы, страница 104 – Янина Корбут

Если я правильно помню, главная задача этого талисмана – противостояние болезням и злу. Когда мы только собирались в Алатырь, я пыталась найти в Сети информацию о городе, а мне выдавало изображение круглого кулона в виде восьмиконечной звезды с острыми лучами внутри.

В этот момент я почему-то думаю о том, что Виктора сейчас нет рядом. Пожарная тревога может сыграть нам на руку. Нужно хватать Зою и бежать… Тут же приходит мысль, что далеко мы не убежим. Ох, сколько раз я вот так думала о том, что терпят только дуры, что уйти проще простого. Чего тут ждать? Тебе плохо? Беги! Только никто не говорит о том, что бежать лучше с чемоданом вещей и солидным банковским счетом. А еще неплохо бы бежать, когда есть куда. Бежать в никуда обычно крайне затруднительно, особенно если ты изнеженный городской житель, привыкший к комфорту, а не к скитанию по лесам.

Наконец все понемногу успокаивается: голоса становятся тише, вскрики – реже. Выглядываю из палаты еще раз. Вижу, что Виктор уже вернулся и разговаривает с Марго у ее стола.

— Еле нашли, что горит. Кто-то поджег бумагу в лаборатории. Не представляю кто, если замок закрыт, а все наши психи на местах. Туда же еще нужно было как-то зайти. Охранник говорит, никого не видел.

— А туда можно попасть как-то иначе, минуя вход? Может, посторонний кто-то, – обращаюсь я к Марго.

— Посторонний? При мне такого не было. Не знаю, кому придет в голову забираться в сумасшедший дом ночью, чтобы жечь там бумагу.

— Психу? – предполагает Зоя, и в этот момент я склонна с ней согласиться.

— Точно! – спохватывается Марго. – Надо позвонить, чтобы психов наших в палаты возвращали: чего им там мерзнуть в приемном?

В любом случае все рады, что опасность миновала. Правда, к зданию больницы уже успели подъехать две пожарные машины, они должны удостовериться, что больше нигде ничего не дымит.

Из туалета выбегает охранник, кидается к Виктору:

— Вот почему у нас пахло! В мусорном бачке тлел окурок, кто-то засунул его в презерватив, вот резиной и тянуло.

— Они тут что, совсем с ума посходили? – хватается за голову Денис. – Сейчас нас проверками затравят. В лаборатории горит, тут горит…

Виктор показывает на часы и делает мне знак сворачивать общение с сестрой. Я крепко обнимаю Зою, чувствую ее худенькие плечи. Она всегда была чуть худее меня, но сейчас я так измотана, что мы с ней сравнялись. И теперь, с заостренными скулами и огромными глазами, похожи еще больше.

Я вешаю Алатырь на шею – если Виктор спросит, скажу, что мне его подарила Зоя. А ей… не знаю, придумаю что-нибудь, если успею, конечно.

Мне хочется, чтобы что-то от Данилы было со мной, если сегодня или завтра меня не станет. Получается, так бывает. Ты просто однажды встречаешься глазами с человеком и понимаешь, что он твой навсегда, до кончиков ресниц, до комка в горле, до вмятин на ладонях, что оставляют ногти, когда очень сильно сдерживаешься, чтобы не закричать. Я чувствую, будто когда-то его уже знала, любила ужасно, а потом мы потерялись. И вот теперь нашлись. Через года или даже через столетия.

Я и себе это не могу объяснить. Но пока мы идем к машине, мой взгляд ищет его в темных окнах, к горлу подкатывает комок, сердце сжимается от отчаяния.