Книга Алатырь Евы, страница 15 – Янина Корбут

Я киваю и кусаю губы, Маргарита чуть разочарованно вздыхает, и они с Зоей уходят. Мне стоит больших усилий не кинуться за ними с криком «Помогите!». Я с тоской гляжу вслед удаляющейся фигурке сестры.

После того первого разговора с Виктором, когда он проявил ко мне участие и доброту, я, признаться, думала о нем. Красивый молодой мужчина в белом халате не выходил из головы, хотя я ругала себя за эти мысли. Сейчас было самое неподходящее время для романтики, но молодость и жажда жизни брали свое. Я и так столько времени провела словно в анабиозе.

Интересно, он женат? Кольца нет, но это ничего не значит. Он так смотрел на меня… Да нет, показалось! Человек просто проявил участие, зная, какая у меня ситуация…

В следующий мой приход в больницу, когда мы договаривались о госпитализации Зои (Виктор уверил меня, что это временно, нужно просто немного понаблюдать), я уделила чуть больше времени внешнему виду: подкрасила ресницы, уложила волосы.

Убеждала себя, что делаю это в первую очередь для собственного душевного здоровья. Нужно было начинать налаживать жизнь, а хорошо выглядеть – значит и чувствовать себя лучше. Я была уверена, что скоро Зое полегчает и мы уедем в Москву. Она вернется на работу, я подыщу что-то постоянное на удаленке, и мы попробуем обустроить свой быт так, чтобы было хорошо обеим. В конце концов, я подумала, что смогла бы снимать Зое квартиру где-то рядом, если вдруг выйду замуж или просто заведу серьезные отношения. Ведь раньше она неплохо справлялась с уборкой и готовкой сама, а если я буду неподалеку…

В какие-то моменты я ненавидела себя за то, что отчаянно желала иметь «нормальную» сестру. Ту, которая бы поддержала меня после смерти мамы, была бы мне опорой и другом, а не камнем на шее. После таких мыслей я плакала и ругала себя, а на службе в церкви просила прощения у Бога за свое малодушие.

После осмотра Виктор попросил медсестру отвести Зою на мазки, анализы и прочие обследования, а мне вдруг предложил задержаться. Из коридора периодически доносился истерический смех, нецензурные фразы, крики. От этого было жутковато, но Виктор уверил меня, что сестра будет лежать в нормальном отделении, где нет уголовников и острых пациентов.

Тогда же я поняла, что самый главный квест психбольницы – это узнать, что с пациентом конкретно не так. Родным по максимуму не говорят диагнозы, поэтому я цеплялась за любой огрызок информации.

— Спасибо, вы были очень деликатны с сестрой. Кажется, она даже не против лечь на обследование.

— Совершенно не за что. Это моя работа. И я обязательно помогу вашей сестре.

— Виктор… – начала я и покраснела, потому что забыла его отчество.

— Андреевич, – напомнил он. – Но вы можете называть меня просто Виктор.

— Виктор, я очень волнуюсь за Зою, после всего, что с нами случилось, боюсь, я нужна ей чаще, чем обычно. Смогу ли я посещать ее каждый день?

— Почему нет? Я договорюсь.

— Спасибо…

— Как у вас дела? Прошлый раз вы были очень грустная, сегодня выглядите замечательно.

— Стараюсь свыкнуться с новой реальностью, после потери близкого человека нужно время, чтобы принять это. К счастью, у нас с мамой был почти год, чтобы осознать происходящее, сказать друг другу важные слова. И сейчас для меня главное – чтобы Зоя быстро восстановилась и мы смогли уехать домой. Дома, как говорят, и стены помогают.