Книга Алатырь Евы, страница 32 – Янина Корбут

В-третьих, если я буду кричать и кто-то меня услышит, я все равно ничего не смогу доказать. У мужа есть справки, указывающие на мое нестабильное психическое состояние. Это же подтвердят все наши знакомые, начиная от медсестер в больнице, заканчивая друзьями Виктора.

Если бы он вдруг попал в аварию, это бы решило все мои проблемы. Но мне, конечно, так не повезет. Тут же одергиваю себя, ведь желать смерти человеку, пусть даже такому, как Виктор, – это грех. Хотя кого я обманываю! Кажется, будь у меня хоть малейшая возможность, я бы его убила. И тут тоже есть нюансы. Мне совершенно нечем это сделать. Мой муж привык работать с психами и знает, как себя обезопасить. Я сижу запертая в пустой комнате, даже ем я из пластиковой тарелки и пластиковой ложкой. У меня нет ни заколок, ни лекарств, ни веревки, которую можно накинуть ему на шею.

Бросаться на него с голыми руками так же бесполезно, как пытаться побороть стихию. Во мне всего 165 сантиметров роста против его 189, к тому же я сильно отощала, а он в прошлом занимался боксом. Да и сейчас в неплохой форме: часто ездит в тренажерный зал. И ведь даже если я смогу его убить, то что получу взамен? Интересно, как живут люди, вынужденные каждый день помнить о том, как убили человека? Допустим, меня посадят, а что будет с сестрой? Конечно, я не смогу доказать, что муж проделывал со мной ужасные вещи за эти месяцы совместной жизни. На мне нет побоев, я никогда не жаловалась на него, со стороны кажется, что мы живем душа в душу. Я просто сломаю жизнь и себе, и сестре. Цена слишком высока, поэтому нужно тщательно продумывать каждый шаг.

Виктора все жалеют, а меня считают обузой, камнем на его шее. Однажды, придя навестить Зою, я случайно услышала, как одна молоденькая медсестра говорит Марго:

— Бедный Виктор Андреевич. Он заслуживает нормальную жену, а не эту депрессивную столичную выскочку. Вот увидите, она закончит так же, как ее сестра. Гены пальцем не задавишь.

Разумеется, я не всегда была такой подавленной. Поначалу я не верила в реальность происходящего и была убеждена: стоит мне захотеть, я тут же уйду. Но первые же попытки освободиться потерпели крах, а ловкие манипуляции мужа поначалу притупили мою бдительность. Я упустила тот момент, когда мне бы еще поверили, когда я еще могла сбежать.

Иногда я думаю: а был ли он? Или я просто грызу себя, обвиняю просто так, вместо того чтобы направить энергию в нужное русло. Жаль, в школах не учат тому, как освободиться из плена. Решетки и замки бывают очень убедительны, а еще муж, который всегда рядом в минуты редких вылазок из дома. Он уверен, что, стоит оставить меня хоть на минуту, я сбегу и сдам его полиции. Только это он зря. Я уже научена горьким опытом и не стану так рисковать. Мне никто не поверит, об этом я уже говорила. И в любом случае, даже сымитируй я приступ безумия, попаду к нему же в клинику на лечение. А что он сделает там со мной, а главное – с сестрой, даже представить не могу.

Он умело устранил из моего окружения всех, кому я могла рассказать правду о своей семейной жизни. Отец, понятное дело, далеко и довольствуется редкими звонками под присмотром мужа. Я сообщаю, что у нас все отлично, и высылаю ему фотографии с нашего отдыха, видео с Зоей из кафе или пару снимков, сделанных во время прогулки.