Книга Алатырь Евы, страница 73 – Янина Корбут

Да, после этой выходки я и попала в комнату на втором этаже – бетонные стены и матрас. А еще я не ездила к сестре две недели, Виктор придумал, что мне пришлось срочно уехать в Москву по делам, связанным с квартирой.

Тогда матушка еще часто звонила мне, но я всегда разговаривала с ней при Викторе. Она звала нас приехать на службу, и пару раз Виктору удавалось придумывать поводы не ехать, но в одни выходные он решил, что съездить все-таки нужно. Если постоянно держать меня взаперти, матушка может начать задавать вопросы. Тем более к тому времени он уже ограничил ее возможность посещать Зою.

Перед поездкой в монастырь Виктор меня полностью проинструктировал и дал понять: если я снова «накосячу», этот выезд в люди может стать последним.

Матушка Мария очень обрадовалась нам и, взяв меня за руку, повела вперед. Муж тут же сделал мне знак, и я чуть притормозила, дожидаясь его. Во время службы он тоже ни на шаг не отходил от меня.

— Ты так изменилась, Ева, – сказала матушка уже после службы, когда мы остались пить чай.

Я промямлила что-то невнятное, покосившись на мужа. Как он воспримет это утверждение? Зато Виктор, лучезарно улыбнувшись, заметил:

— Семейная жизнь идет ей на пользу. Да, любимая?

— Конечно, я всем довольна.

Матушка Мария задумчиво покивала, подливая мне кипяток из чайника.

— Я вижу, что ты стала мягче, покорнее. А ведь помнишь, как мы с тобой раньше часто разговаривали о роли женщины в семье? Я говорила, что семья – это союз, однако, чтобы он был благополучным и прочным, кто-то должен исполнять роль главы. Даже у Иисуса есть глава. Христу глава – Бог, так же как женщине глава – мужчина.

— Признавая главенство своего Отца, Иисус подал нам замечательный пример, поскольку каждый из нас кому-то подотчетен, – шутливо заметил Виктор, бросая взгляд на часы. – К сожалению, нам уже пора, если мы хотим успеть навестить Зою до обеда.

— Конечно, я заверну ей пару кусочков пирога, – засуетилась матушка, а муж, пользуясь ситуацией, быстро вывел меня из церкви.

— Ты плохо изображаешь нежно любящую жену, – с тихой угрозой в голосе заметил он. – Улыбайся и гляди на меня с обожанием.

Сам того не зная, Виктор подсказал мне отличный план. Матушка Мария хорошо меня знала, она на самом деле часто вела со мной беседы о жизни. Она знала, что я придерживаюсь идей феминизма (в умеренном смысле) и считаю, что муж и жена должны быть равноправными партнерами. Если сейчас я начну нарочито нежно и с любовью льнуть к мужу и опровергать свои же слова, она может заподозрить, что здесь что-то не так. Главное – соблюдать тонкую грань, чтобы Виктор не понял, что я играю на публику.

Провожая нас к машине, матушка наблюдала, как я висну на руке Виктора, глажу его по плечу и, не отрываясь, гляжу в его глаза. Отъезжая, я заметила, что она хмурится и как будто слегка покачивает головой. Мысленно я прокричала «Да!» и поставила себе первую, хотя и очень тонкую, прозрачную галочку за маленькую победу. По крайней мере, я заставила ее сомневаться.

* * *

В погреб я попала не сразу. Первый раз это случилось после моей очередной неудачной попытки освободиться. После нашей поездки к матушке Марии Виктор как будто немного успокоился, тем более я вела себя тихо и не перечила, безропотно снося неудобства комнаты с матрасом на полу. За это он милостиво притащил мне на второй этаж старую, еще дедову, кровать из сарая. Он собрал ее прямо в комнате. Железная, с шишечками-набалдашниками и панцирной сеткой. Но даже это было лучше, чем ничего. В благодарность он потребовал быть с ним поласковей в постели, тогда, возможно, я смогу снова вернуться в супружескую спальню.