Книга Алатырь Евы, страница 86 – Янина Корбут

Через двадцать минут машина свернула на подъездную дорожку к нашему дому – и двигатель замолчал. Сердце в груди трепетало как загнанный зверь. Меня мутило то ли от голода, то ли от страха.

— И что ты теперь сделаешь? Убьешь меня? – тихо спросила я.

— Нет, но это была твоя последняя выходка. Если такое повторится, я точно избавлюсь от тебя. Серьезно. Понимаешь?

Я кивнула и посмотрела на свои дрожащие пальцы. Происходящее не могло быть моей жизнью. Просто не могло.

Прости, Зоя, я снова облажалась…

От сегодняшнего дня зависит многое. С самого утра я уже вымылась и жду, когда Виктор придет за мной, чтобы я могла одеться, накраситься и заняться готовкой. Большую часть еды он купил в виде полуфабрикатов, мясо и курицу собирались жарить на огне, а мне нужно будет приготовить легкие закуски – салаты и бутерброды.

Свекровь приехала еще вчера, но мы просто встретили ее на вокзале и сопроводили в клинику. Там она собирается жить, пока будет заниматься подготовкой к открытию. Она сама так решила, отчасти из-за деликатности (не хочет мешать молодоженам, ха-ха), отчасти из-за удобства. Она без машины, а добираться от нашего поселка до города каждый день на автобусе не очень комфортно. У Виктора все еще бывают ночные дежурства, так что он тоже не всегда сможет быть на подхвате.

На перроне вчера было темно, так что Нина Матвеевна, наверное, не разглядела мою худобу и синяки под глазами. По ее виду я не поняла, догадывается ли она о проблемах в нашей семье. Конечно, вряд ли Виктор признался бы маме, что сажает меня в погреб в воспитательных целях, но он мог как-то намекать ей, что не все так гладко.

Сегодня я должна улучить момент и поговорить с ней, пока Виктор, организовав нам две встречи, не придумал какой-то повод убрать меня с глаз долой. Скажет, что я слегла, подхватив бушующий сейчас в городе грипп.

Мне важно сохранять полное спокойствие, выглядеть адекватной, не срываться ни под каким предлогом. И смотреть, чтобы Виктор не подсыпал мне в питье каких-то препаратов, как тогда в самолете, чтобы выставить меня полубезумной.

Он приходит за мной как раз в тот момент, когда я уже успеваю заправить постель и от скуки вымыть пол в своей комнате. Вижу, что он хмурится, наверняка переживает, чтобы все прошло гладко. Во мне он никогда не уверен до конца, явно ждет каких-то провокаций.

В спальне я одеваюсь в предложенный им шерстяной брючный костюм и домашние туфли.

— Сделай макияж, – строго заявляет муж, придирчиво разглядывая меня в зеркале. – Ты стала совсем бледной и невзрачной.

— Может, стоит меньше держать меня в погребе?

— Может, – соглашается он, но тут же парирует: – Только тогда и тебе стоит вести себя как любящая жена, а не как фурия. Тебе перечислить все, что ты устроила мне после нашей свадьбы?

Пока я накладываю макияж, он терпеливо перечисляет все мои «проколы»: и наш отдых, и побеги, и истерики на улице при соседях, и попытки напасть на него с граблями, и поездку к Максиму.

Я слушаю и понимаю, как дико правдиво, но перевернуто все выглядит в его интерпретации. Ведь если он расскажет эту свою версию событий, каждый скажет: да как ты вообще терпишь эту сумасшедшую?

Понятное дело, я знаю, что у каждой медали есть две стороны, но не могу отделаться от мысли: а вдруг со мной и правда все не так однозначно?