Книга Алатырь Евы, страница 98 – Янина Корбут

Вечером Виктор попросил меня написать расписку, в которой я сознаюсь, что якобы изменяла ему с другими мужчинами. Он в тот день непривычно для него много выпил, громко кричал и ходил по дому полуголым. Я боялась его и в целом была жутко уставшей от событий последних дней, поэтому решила, что проще будет написать то, что он хочет.

Как только я отдала Виктору расписку, он начал меня душить и отпустил только тогда, когда я поклялась, что никогда не уйду от него.

Тогда же я узнаю, что у нас на кухне, прямо над рабочей зоной, стоит скрытая камера. Ее Виктор поставил еще в самом начале, опасаясь, чтобы я его не отравила или не припрятала колюще-режущие предметы. Оказывается, мое поведение показалось ему странным – и он, разговаривая по телефону, просмотрел запись с камеры. Увидел, как я что-то достаю из кроссовки, а еще по вкусу распознал в чае мед. Оказывается, свою аллергию он придумал в самом начале, чтобы спровоцировать меня на попытку «легкого» убийства. И таким образом проверить мою преданность.

Сначала я обманулась легкостью, с которой он якобы воспринял мою попытку с медом. Он избил меня палкой от швабры, но даже не закинул в погреб. Тогда я еще не понимала, что он замыслил что-то по-настоящему страшное.

Подслушивание становится нормой жизни. Теперь, если я хочу что-то знать о замыслах Виктора и его безумной мамаши, нужно постараться услышать, о чем они говорят.

Почему они так беспечно болтают, не опасаясь моих ушей? Потому что теперь муж дает мне снотворное чаще, чем еду. И я поняла: нужно делать вид, что я сдалась. Теперь я покорно беру таблетку, которую дает муж. Он столько лет проработал в психушке, что обмануть его сложно. Он проверяет, проглотила ли я таблетку, просит открыть рот. А еще не дает мне пить чай после приема таблетки: он вымывает лекарства. Первый раз после такой таблетки я отрубилась на шесть часов. Теперь я уже знаю, что пить эту гадость нельзя.

Вспоминаю, как Денис рассказывал про больных. Как они идут к кабинету, где принимает доктор, и становятся в очередь. Туалет расположен в другом конце коридора. Пациенты молча берут у медсестры лекарства, кладут их в рот, при медсестре запивают их водой, но не глотают. А вместо этого не спеша идут через коридор в туалет, где в каждом унитазе плавают лекарства. Все пациенты прячут их за щекой и сплевывают в унитазы. Денис говорит, что решает этот вопрос перетиранием таблеток в порошок. Пока больные бегут в туалеты, таблетки успевают раствориться.

Поначалу мне приходится вызывать рвоту после таблетки. Конечно, не всегда это получается сделать сразу, но в любом случае я сокращаю время воздействия препарата. Теперь, когда я покорно засыпаю, Виктор стал менее внимательным и подозрительным.

Если поначалу после приема таблетки он светил мне в рот фонариком и просил показать язык, то теперь я просто открываю рот и демонстрирую, что таблетка ушла в желудок. Дальше он за мной не следит.

В этот раз Виктор приносит мне таблетку перед самым приездом свекрови.

Я слышала его разговор с матерью по телефону. Она что-то хочет с ним обсудить. При мне, разумеется, никто говорить не станет, но я все равно прошу не давать мне лекарство. Знаю, что он сделает все наоборот.

— Я ничего ей не скажу, ты же знаешь.