Книга Фиаско Красной Шапочки, страница 1 – Елена Логунова

Главпочтамт, оказывается, давно уже куда-то переехал. Он и не знал. Не пользовался почтой — сколько? Да лет, наверное, двадцать.

Была бы у него пенсия, ходил бы на почту получать ее, а так — зачем? Ему никто ничего не присылал, он кому-то — тем более. Что он мог кому-нибудь послать, кроме проклятий?

В почтовом отделении у Финляндского вокзала было немноголюдно, но под высоким потолком гуляло эхо, умножая и усиливая даже редкие звуки и тихие голоса. Ему казалось, что его ручка скрипит, как снежный наст под ногами.

Он не сообразил сразу взять талончик — не знал про электронную очередь — и потерял время. Впрочем, он никуда не спешил, а в почтовом отделении было тепло и сухо, чего ж не посидеть.

Долго рассиживаться, впрочем, не вышло: синих дырчатых кресел для ожидающих было меньше десятка, а в очереди стояли все больше девки да бабы. Он мог бы и не уступать свое место, сам уже дед семидесяти пяти лет, и ноги у него больные, но почему-то даже без просьб подскочил и просипел: «Садитесссь».

Как это говорили в советские времена? «Бытие определяет сознание». Вымылся, оделся в чистое, притворился приличным человеком — обязан вести себя соответственно.

Намылся он в бесплатной душевой при церкви, седые волосы аккуратно причесал, надел чужое пальто, слишком просторное, но чистое. Не пил! Руки, давно привыкшие дрожать, сжал в кулаки от напряжения.

Когда подошла его очередь, пошел к стойке с неестественной, вымученной решительностью человека, идущего к краю пропасти.

— Мне, — голос скрипел, как прежде ручка, — письмо отправить. В Англию.

Почтальонша за стойкой, тетка лет пятидесяти, подняла на него усталый и равнодушный взгляд.

— Да хоть на Луну. Простым, заказным?

— Как дешевле, — ответил он. И тут же встревоженно уточнил: — Но чтобы точно дошло!

— Куда ж оно денется. — Почтальонша глазами указала на стойку. — Ну?

Он не понял.

— Письмо-то где? — пояснила она, скользнув оценивающим взглядом по его лицу, чистому пальто и нелепой шапке.

«Странный тип. Но трезвый».

Он молча, с торжественностью архивариуса извлек из внутреннего кармана пальто потрепанный конверт. Тот был подписан аккуратно, каллиграфическим почерком. Когда-то он делал сложные чертежи, оказывается, не совсем утратил навык.

— Однако! — Почтальонша посмотрела, что написано на конверте, и хмыкнула.

«Свихнулся дедка», — подумала она, но ничего по этому поводу не сказала. У самой дома свекор восьмидесятилетний — тот еще маразматик.

Она взвесила конверт на электронных весах, объявила стоимость услуги.

Цена кусалась, но он не стал возмущаться. Так же медленно и торжественно вынул из кармана засаленную, но аккуратно сложенную пачку десятирублевок и полтинников — его последние сбережения, трудовой доход от собранных бутылок. Отсчитал названную сумму, разгладил каждую купюру и передал почтальонше.

Пока та клеила марки, он стоял не двигаясь, уставившись на конверт, как будто силой воли мог заставить его долететь быстрее.

— Обратный адрес указать? — уже почти автоматически спросила почтальонша, готовясь что-то написать на обороте.

— Нет, — ответил резко, почти испуганно, и его рука непроизвольно дернулась, будто он хотел прикрыть конверт ладонью. — Не нужно. Без обратного.