Книга Фиаско Красной Шапочки, страница 10 – Елена Логунова

— Марфа, твои оладьи стынут.

— Что совершенно недопустимо, — пробормотала из-за бумажного занавеса старая актриса, продолжая обделять вниманием оладьи и одаривать им печатную прессу.

Я, Ирка и Боря уже жевали свои порции, с интересом наблюдая за происходящим.

Признаться, обычно наши завтраки в присутствии тети Иды скучноваты. Дежурные разговоры о погоде редко бывают увлекательны.

— Марфа! Ирочке сегодня необыкновенно удались оладьи, и ты непременно должна их оценить. — Тетушка попыталась сменить тактику, нажав на болевую точку подруги — пробелы в воспитании.

Хорошие манеры — то, чем наши мадамы заслуженно гордятся.

— Безусловно, не премину воспользоваться случаем, — вежливо отговорилась Марфинька, судя по отстраненному тону — на автомате.

— Это просто возмутительно. — Тетушка положила приборы и потянулась к газетному занавесу, явно намереваясь собственноручно удалить его со сцены.

Не вышло: газета как раз взлетела, устремляясь вслед за читательницей. Марфинька поднялась со стула, продолжая держать развернутый печатный лист перед собой, с весьма неожиданной репликой:

— Бог мой, неужели? Я не могу в это поверить!

Тетушка закатила глаза и покачала головой, безмолвно призывая всех присутствующих в свидетели: ее опасения были не напрасны, несвоевременное чтение газеты испортило-таки чинную-благородную трапезу!

— В чем дело, Марфа?

Газетный лист поехал вниз, Марфинька выглянула из-за него, как Петрушка из-за ширмы кукольного театра.

Нет, не Петрушка: как его традиционный противник, огорошенный ударом палки по голове.

Я покосилась на тетю Иду. На ее лице демонстративное негодование сменила неподдельная тревога.

— Что случилось, дорогая?

— Идочка, это просто невероятно. К нам едет Бэкингем! — объявила Марфинька и обвела сидящих за столом одновременно потрясенным и вопрошающим взглядом: понимаем ли мы всю невозможность и грандиозность заявленного?

Мы понимали, и еще как!

Ирка вытаращила глаза, я открыла рот, Боря уронил с вилки щедро намазанный вареньем оладушек, и тот шмякнулся мимо тарелки на стол с квакающим звуком, дающим понять: даже оладушек безмерно изумлен!

В театре, где всю жизнь служила Марфа Ивановна Зарецкая, после очень похожей фразы «К нам едет ревизор!» следует немая сцена. Воистину, жизнь есть театр: мы тоже замерли.

Эффект смазала тетя Ида, которая и не оцепенела, и не онемела. Она спокойно глотнула чаю и делано равнодушно поинтересовалась:

— Он еще жив, в самом деле?

Это была явная попытка вернуть происходящее в рамки вялотекущей светской беседы, но она не удалась.

— Какой Бэкингем? Тот самый, из «Трех мушкетеров»? — ожила Ирка. — Который с Анной Австрийской мутил?!

— Да бог с тобой, дорогая, действие романа Александра Дюма-старшего «Три мушкетера» происходит в семнадцатом веке! — Вот теперь тетушка откровенно шокировалась. — Разумеется, это совсем другой Бэкингем! И мутил он, как ты выражаешься, не с той Анной, а с нашей Марфой!

Взгляды публики устремились к мадам Зарецкой. Она польщенно улыбнулась, раскланялась и отдала газету тете Иде:

— Ты посмотри, что тут пишут!

— Позже посмотрю. — Тетушка все еще пыталась спасти чинный завтрак.

— А я прямо сейчас! — Я забрала газету, поискала глазами: — Где читать?

— Тут! — Пальчик с неброским, но безупречным маникюром постучал по бумаге. — Анонс открытия выставки. С ума сойти, мой Бэкингем!