Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 113 – Валентина Зайцева

Каллум чуть наклонился, почти касаясь своими губами моих, и безумно прошептал: — Скажи мне... разве моя Элли могла бы стать такой? Разве я позволил бы этому случиться?

Моё сердце испуганно пропустило удар, словно по нему со всей силы прошлись тяжёлым обухом. Внутри, заполняя всё естество, разлилась глухая, невыносимо щемящая боль. Он считал это просто страшным сном, навеянным предсмертным хрипом убийцы. Он не знал.

Но я-то помнила. Помнила, что в той, прошлой жизни, всё именно так и закончилось. И этот ледяной одр, и мои остывшие губы, к которым он прижимался в безумной надежде вернуть меня назад. Наш прошлый кошмар едва не повторился сегодня, и от этой мысли у меня перехватило дыхание.

Элара Валериус

Каллум был соткан из иных противоречий, нежели я.

Возможно, по какому-то роковому совпадению, а может, потому что ублюдки Маркуса Августа решили повторить свои старые трюки, но в его сознании вдруг вспыхнули обрывки сцен из прошлой жизни. Это казалось по-настоящему невероятным, почти невозможным. Но для нас, уже разделивших на двоих тайну перерождения и всё, что за ним последовало, даже самые невероятные вещи теперь ощущались лишь как долгожданное, пусть и болезненное, воссоединение с прошлым.

У меня внутри теснилось столько слов. Я слишком долго несла этот секрет в одиночку — слишком далеко, через две жизни, ни разу не имея возможности излить душу до самого дна. Но когда эти слова лавиной подступили к моим губам, они вдруг переплавились в тихий, едва заметный выдох, похожий на мягкий смешок.

— Это был всего лишь кошмар, Каллум. — Я крепко сжала его ладонь, которая всё ещё казалась слегка прохладной, и увлекла его за собой в самый тёмный, уединённый угол подворья, подальше от чужих глаз. Там я тихо, упрямо повторила: — Просто дурной сон. Ты здесь, со мной.

В ночном воздухе лениво плыл сладкий аромат цветущих персиков. Я всё ещё дрожала от пережитого ужаса, но сквозь эту слабость заставила себя улыбнуться ему — тепло и ободряюще.

— Это был непростительный сон, — глухо отозвался он.

Взгляд Каллума скользнул по моим покрасневшим от слёз глазам. Помолчав, он вдруг произнёс непривычно тихо, почти умоляюще: — Накажи меня. Сделай так, чтобы мне стало больно.

В этом коротком выдохе сквозило всё его безумие. Словно только острая, физическая боль, причинённая моими руками, могла заглушить ту невыносимую сердечную судорогу, с которой он проснулся от своего кошмара.

Но за что я должна была его наказывать? Рассказать ему, что в прошлой жизни я действительно испустила последний вздох на его шёлковой постели, заливая простыни чёрной кровью, а затем беспомощно наблюдала, как он заживо сжигает себя в тисках самоистязания? Нет. Мы наконец-то дошли до этой точки. Наша свадьба уже завтра, и пришло время вкушать сладость, а не старые обиды.

Я заставила себя отрешиться от мрачных мыслей, прикрыла глаза и, преодолевая внутреннюю дрожь, потянулась вперёд, коснувшись его губ своими.

Они были пугающе холодными, словно в нём действительно не осталось тепла живого человека. Отчаянно желая согреть его, я прижалась ближе, мягко, с бесконечной нежностью вовлекая его в поцелуй, отдавая всё тепло своего тела.

Каллум распахнул глаза. На мгновение мне показалось, что в их бездонной черноте вспыхнула яркая, торжествующая улыбка, но уже в следующую секунду он ответил мне с первобытной, почти яростной дикостью. Его губы и язык терзали меня так неистово, словно он пытался съесть меня целиком, лишая возможности дышать.