Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 170 – Валентина Зайцева

Когда мы достигли вершины и обернулись к миру, расстилавшемуся у наших ног, раздался громогласный рев рогов. Тысячи голосов слились в едином приветственном крике. Я взглянула на Каллума: в его глазах, обычно скрытых за маской безразличия, горел такой первобытный триумф, что у меня перехватило дыхание. Тот, кого когда-то клеймили безумцем и изгоем, теперь стоял на самом пике, принимая покорность тех, кто раньше желал ему гибели.

В Зале Солнечного Трона, где фениксы на колоннах казались живыми в отблесках факелов, воздух был наэлектризован. Мы заменили старый, пропитанный духом прежнего правителя трон на новый — Каллум не терпел ничего, что напоминало бы о «грязи» прошлого.

Когда зашла речь о налогах и угрозе северных захватчиков, в зале воцарилась вязкая тишина. Министр финансов, бледный и трясущийся, предложил снизить подати, чтобы умилостивить народ. Каллум рассмеялся — звук был коротким и сухим, как треск ломающихся костей.

— Лечить гниющую рану пластырем? — бросил он, лениво опершись о подлокотник. — Мы дадим им передышку, а они за это время укрепят стены и придут убивать нас снова. Нет. Мы нанесем удар первыми.

Это решение шокировало двор, но я лишь сильнее выпрямилась на своем троне. Я понимала его логику до мозга костей: война неизбежна, так лучше продиктовать свои условия сейчас, пока у нас есть силы и решимость.

— Если они жаждут крови — они её получат, — мой голос прозвучал четко и спокойно, разрезая гул недоумения. — У Остерии нет трусов. Наше дело правое, и мы доведем его до конца.

Каллум посмотрел на меня, и в его взгляде читалось неприкрытое, голодное восхищение. Я знала: я не за его спиной. Я рядом.

Дни потекли в бесконечной череде дел. Раньше моя жизнь казалась мне сплошным ожиданием — чтение, долгие прогулки, чай, ставший скучным ритуалом. Теперь же время сжалось. Я взяла на себя переустройство дворцового хозяйства: сократила штат дармоедов, выпроводила фавориток покойного короля, не принесших наследников. Каждый сэкономленный золотой был моим вкладом в его победу.

Однажды, когда я была поглощена отчетами, Каллум появился в моих покоях. Он не носил парадных одежд, предпочитая простые алые одеяния, которые подчеркивали бледность его кожи.

— Снова бумаги? — он подошел ближе, и я невольно улыбнулась, откладывая перо. — Ты так занята, что едва замечаешь меня.

— Это необходимо, — я потянулась к нему, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Он привык к власти, привык к страху окружающих, но здесь, в тишине моих покоев, он искал чего-то иного. Неожиданно он перехватил мое запястье и потянул за собой. Он вывел меня из залов прямо в сад, где цвели яблони. Когда он увидел, что я на миг замерла, вспомнив что-то неприятное из прошлого, он мгновенно распорядился вырубить деревья. Я была в ужасе от такой расточительности и поспешно увлекла его прочь, к зарослям камелий.

Мы дошли до старого крыла — места, которое называли «Скорбной Галереей». Я почувствовала, как его ладонь, сжимавшая мою, стала ледяной. Здесь он провел двенадцать лет своего ада. Когда он заговорил, я едва сдерживала дрожь. Каждое слово — о пытках, о темном чулане, о том, как его запирали здесь, как дикого зверя, — пронзало меня, как игла.

Он открыл дверь, и облако пыли окутало нас. Мы вошли в крошечную комнатку. Он смотрел на нее с каким-то отрешенным удивлением, словно примеряя старую, ставшую малой одежду. Я видела в его глазах отголоски того маленького мальчика, сжавшегося в комок в этой темноте, и чувствовала, как внутри меня нарастает глухая, почти физическая боль.